Варлам Шаламов

Тематический каталог

Следственные дела

  • События
    • В серии ЖЗЛ вышла книга Валерия Есипова «Шаламов» (август 2012)

      «Главное в биографической книге — историческая точность. К этому и стремился автор, понимая, что трагизм жизненной и литературной судьбы выдающегося русского писателя Варлама Тихоновича Шаламова может быть по-настоящему осознан лишь в контексте времени. Весь путь Шала­мова был “сплетён”, как он писал, “с историей нашей”. Это и дореволюци­онная российская культура, и революция, и 1920-е годы, в которые писатель сложился как личность, и сталинская эпоха, повергшая его в преисподнюю Колымы, и все последующие годы, когда судьба тоже не была благосклонна к нему. Как же удалось Шаламову выдержать тяжелые испытания и выра­зить себя со столь мощной и величественной художественной силой, по­трясшей миллионы людей во всем мире? Книга может дать лишь часть от­ветов на эти вопросы — обо всем остальном должен подумать читатель, опираясь на многие новые или малоизвестные факты биографии писателя».

  • Документы
  • Исследования

    • Валерий Есипов, Два гения в одном эшелоне (июнь 2014)

    • «Один из героев этого сюжета был непревзойденным знатоком жандармских архивов царской эпохи. Он никак не предполагал, что наступят времена, когда его имя и его «дела» будут искать — и найдут! — в архивах НКВД. Другой герой был убежден, что «документы нашего прошлого уничтожены», и писал свои рассказы о колымских лагерях, исходя только из того, как он их сам видел и понял. Но его «дела» тоже найдутся. Судьбы этих великих людей — гениального литературоведа (реализовавшего себя лишь наполовину) и гениального писателя (реализовавшего себя сполна, но напечатанного и признанного лишь недавно) — не просто во многом схожи, а являются единым живым символом трагедии российского ХХ века. Ибо нет более мощного символа этой трагедии, чем Колыма, соединившая их. Но есть и другого рода параллели в их судьбах».


    • Валерий Есипов, Шаламов (август 2012)

    • «Главное в биографической книге — историческая точность. К этому и стремился автор, понимая, что трагизм жизненной и литературной судьбы выдающегося русского писателя Варлама Тихоновича Шаламова может быть по-настоящему осознан лишь в контексте времени. Весь путь Шала­мова был “сплетён”, как он писал, “с историей нашей”. Это и дореволюци­онная российская культура, и революция, и 1920-е годы, в которые писатель сложился как личность, и сталинская эпоха, повергшая его в преисподнюю Колымы, и все последующие годы, когда судьба тоже не была благосклонна к нему. Как же удалось Шаламову выдержать тяжелые испытания и выра­зить себя со столь мощной и величественной художественной силой, по­трясшей миллионы людей во всем мире? Книга может дать лишь часть от­ветов на эти вопросы — обо всем остальном должен подумать читатель, опираясь на многие новые или малоизвестные факты биографии писателя».


    • Ирина Сиротинская, Реабилитирован в 2000 году (2004)

    • «В конце 1928 — начале 1929 года Шаламов целиком отдается оппозиционной деятельности: печатает в подпольной типографии “Завещание В. И. Ленина” (известное “Письмо к съезду”) и распространяет его, а также другие документы оппозиции. И попадает в засаду в этой самой типографии».


    • Сергей Агишев, Сражение за будущее студента Шаламова (2014)

    • «Если атмосфера и дух, царившие в Университете, к которым так стремился Шаламов, переданы в его прозе спустя много лет с теми же переживаниями, что и в молодости, то бытовая сторона дела, повседневность, в которую перерастала борьба и противостояние между студентами различного социального происхождения, столкновение их взглядов на жизнь, а также методы этой борьбы, лучше раскрывают документы его личного университетского дела. Несколько аспектов жизни писателя переплетаются в этих материалах».

  • Воспоминания

    • Светлана Злобина, Переулок на Пречистенке (22 октября 2012)

    • «Наша квартира №7 располагалась на четвертом этаже. К этому времени, к середине 1950-х годов, она стала коммунальной. Две комнаты занимал Б.И. Гудзь с женой, одну – мы, и жил еще сосед-инвалид. Чтобы Варламу прийти незаметно от Бориса Игнатьевича, мы договорились, что он будет стучать тихонько в стену нашей комнаты, примыкающей к лестничной площадке. Потом он быстро проходил к нам, мы запирали дверь и включали радио, чтобы не слышались разговоры. Но однажды Гудзь все же заметил Шаламова. Что же он сделал? Сразу стал звонить в милицию: “Задержите такого-то нарушителя режима!” Варламу пришлось быстро уходить. После этого случая он старался  предварительно звонить по телефону. Когда Шаламова реабилитировали в 1956 году, Борис Игнатьевич этому страшно удивился и возмущался. Помню, он даже весь побелел от ярости и кричал: “Этого не может быть!”».