Ольга Ключарёва, Яков Рубин

Яков Рубин: «Шаламов – не про лагеря. Он весь – про человека»

– Яков Романович, в вашем спектакле «Отче наш» есть невероятные актёрские работы, решение постановки также точнейшим образом попадает в цель, находится в русле шаламовских тем и служит великолепным образным отражением мысли автора. Пожалуйста, расскажите, как вы шли к этой постановке. Как и через что шла ваша работа с актёрами, что вы сделали для того, чтобы «вскрыть» эти тексты?

– Я могу рассказать, как складывались мои собственные, личные взаимоотношения с удивительной личностью Шаламова и его поразительными текстами. Я родился в семье, где по линии мамы мои предки были священнослужители. После революции её дед и родители были перемещены на север и остались там на поселении. Мама родилась уже в Архангельске. То есть, «тема репрессий» через нашу семью прокатилась-прошлась, и это для меня важно! Однако, как ни странно, я приблизительно лет до тридцати ничего не знал о Варламе Шаламове. Ни-че-го! Едва слышал, быть может, это имя. И только в 90-е годы, благодаря Марине Николаевне Вороно – тогда заведующей музеем Шаламова (в то время, собственно, и создавался музей) и шаламоведу Валерию Васильевичу Есипову – я начал знакомиться с прозой Шаламова подробно. И ещё – в руках у меня оказались материалы Шаламовских чтений, которые и до сей поры проводятся регулярно в Шаламовском доме. И вот я прочел его колымскую прозу, его стихи... И меня всего «перевернуло»! То, что там было – это катастрофа для привычного сознания! И всё это буквально обрушилось на меня... Прочёл изданные тогда его записные книжки… И Марина Вороно сказала мне: «Сочини что-нибудь для чтений!» Я оторопел: «Как это сделать?!». Но мысль уже запала... Это был 2000-й год, и мы тогда только что создали наш маленький театр. Через год уже выпустили спектакль «Отче наш». Сейчас ему исполнилось 20 лет. Валерий Васильевич Есипов очень помог – снабдил материалами, исследованиями. Я слушал, читал и вникал... И вот, благодаря Марине Николаевне и Валерию Васильевичу, получился спектакль.

– А какие вещи Шаламова для вас раскрыли то, о чём вы говорите как о крайнем потрясении?

– Это те рассказы, которые вошли в спектакль – «Шерри-бренди», «Сентенция», «Протезы», «Афинские ночи», «Выходной день»… И, конечно же, «Четвертая Вологда» – тут проходит линия взаимоотношений со слепым отцом-священником, одна из ключевых в спектакле. Нам было важно всё в его поэзии и прозе, что касается веры, богоборчества, поиска и ненахождения Отца Небесного. Наш спектакль именно об этом…

Мы с актрисой Ириной Джапаковой стали отбирать фрагменты его рассказов, распечатывали тексты на машинке, склеивали листы между собой. Это были отрывки самых разных произведений Шаламова, а иногда одна или две фразы из его записных книжек. Когда мы все это склеили – получилась бумажная «простыня», длиною в три метра – настоящий «гомеровский» свиток. А в нем, словно в магическом кристалле, всё преображается, все шаламовские истории друг сквозь друга как бы «просвечивают». И мы вдруг поняли простую, но важную вещь: все его произведения теснейшим образом связаны друг с другом! Что, на самом деле, циклы его рассказов – это форма романная… Такой вот невероятный, мозаичный принцип построения… Это наше «открытие» и стало ключом к пониманию формы и содержания будущего спектакля. Так это рождалось. А потом я придумал пространство спектакля – вот эти седые – не то колонны разрушенного храма, не то спиленные на разной высоте деревья, не то оплывшие свечи (они были «подсвечены» изнутри). И зеркальный пол – холодный, как лёд. Он отражал и вытягивал пространство. Босые актеры в рубищах такого же цвета и фактуры, как и колонны. Словно раннехристианская община, гонимая римской властью. Община людей, ищущих Бога или борющихся с Ним. Это ещё не поздняя «государственная религия»… Здесь ещё всё зыбко, ещё ничего не доказано! Оттого и обращение к Богу – бескомпромиссное, страстное, открытое.

– Вертикальный разговор с Богом! С Богом, от которого нет, а может быть, и не будет ответа?

– Совершенно верно. Итак, возник образ позднеримской общины христиан, загнанных в катакомбы. И нет для этих голодных и измученных людей ничего важнее вопросов бытия. И ещё – вопросов к себе и к Отцу Небесному. И наш спектакль оказался не про лагеря (как и весь Шаламов!), а про Человека. Вне политики, вне отношений с властью. Только человек и предстояние его перед лицом Бога за секунду до смерти!

– Можно ли проводить параллели с кем-то другим из авторов, драматургов?

– Можно, наверное, проводить некоторые аналогии с экзистенцией Сартра. Однако Шаламов вышел далеко за пределы сартровских идей. Он весь – через собственную свою жизнь и смерть. Он через собственную душу и плоть всё проверил.

– То, о чём вы рассказали – о сценографическом, сценическом решениях, – очень важно. Как вы работали с актёрами? Ведь спектакль – во многом через актёров.

– Принцип был таков: актёр сам выбирает для себя текст. А значит, ему нужно прочесть всего Шаламова «насквозь». И это дает актёру дополнительный объём, обеспечивает предельное погружения в темы и тексты. И каждый артист, участник постановки, нашёл свой собственный текст Шаламова – то, что ему близко. Актёры приходили в спектакль и уходили… Вместе с этими приходами-уходами менялся спектакль. Скажем, новеллы «Графит» и «По снегу» ушли из постановки, но появилась «Белка» – актриса Елена Смирнова сама выбрала и прожила в белке неудачную попытку побега. Спектакль живёт, конечно, благодаря текстам и благодаря актёрам, их выбравшим и прожившим.

– Какова ваша творческая судьба и биография, какие спектакли вы делаете в Камерном театре сейчас?

– Я окончил режиссёрский факультет ГИТИСа, работал в Вологодском ТЮЗе. Потом с группой единомышленников–артистов создал Камерный драматический театр. Этот театр – наш дом. Таковым он был задуман – таким и остаётся. Спектакли я выбираю и делаю также исключительно на артистов. Социально мы незащищены. Но наша практика показала, что если существовать свободно и открыто, то неизбежно сложится хороший и здоровый творческий коллектив. Мы дружим и сосредоточены только на нашем любимом деле.

– В спектакле читается высокая степень партнёрства, понимания людьми друг друга, «подхватываемость».

– Это очень важно и для зрителей, и для нас самих. Мы любим и бережём спектакль «Отче наш», сохраняем его в нашем репертуаре. С удовольствием показываем его в Шаламовские дни в Вологде, возили на гастроли, например, на социальный форум «Пилорама», который проходил в музее политических репрессий «Пермь-36», на конференции в Прагу и Берлин… Спасибо вам, Ольга, за встречу и беседу, за интерес к театру и нашему шаламовскому спектаклю.

---

The copyright to the contents of this site is held either by shalamov.ru or by the individual authors, and none of the material may be used elsewhere without written permission. The copyright to Shalamov’s work is held by Alexander Rigosik. For all enquiries, please contact ed@shlamov.ru.