В. Т. Шаламов и Ф. М. Достоевский
(Тезисы основных направлений исследования проблемы)
1. Актуальность проблемы «Шаламов и Достоевский»
1.1. Шаламов признается ныне во всем мире великим русским писателем, в определенном смысле — непосредственным продолжателем традиций Достоевского. Такой взгляд диктуется прежде всего схожестью внешних фактов биографий писателей (испытавших конфликт с властью и жизнь в неволе), общей принадлежностью к типу русского художника «последних», экзистенциальных вопросов бытия («жестокий талант», «мучитель наш»), главной темой произведений — художественным исследованием проблемы человека и проблемы России, в конце концов — неоспоримым в обоих случаях пророческим даром.
1.2. Наличие огромного поля духовного взаимодействия между двумя крупнейшими деятелями русской литературы XIX и XX вв., множества точек их взаимного притяжения и отталкивания — фактор, свидетельствующий о чрезвычайной актуальности проблемы «Шаламов и Достоевский» для исследования ее не только в русле литературоведения, но и целого ряда других гуманитарных наук. С учетом необычайной сложности и многоаспектности этой проблемы, а также с учетом ее практической неизученности, на данном этапе можно ограничиться, на наш взгляд, попыткой обозначения наиболее важных, на наш взгляд, направлений исследования.
2. Эмпирико-биографический аспект
2. 1. Конгениальность черт личности Шаламова и Достоевского. Раннее чувство высокого призвания художника. Поэтическая, «надмирная» доминанта структуры личности, сохраненная в течение всего периода жизни и творчества. В подтверждение тезисов могут быть приведены как автохарактеристики, так и воспоминания современников. Ср. свидетельство о выступлении Шаламова на вечере памяти О. Мандельштама в 1965 г.: «Варлам Шаламов... бледный, с горящими глазами, напоминает протопопа Аввакума, движения некоординированные, руки все время ходят отдельно от человека, говорит прекрасно, свободно — вот-вот сорвется и упадет...». Эта зарисовка может напомнить Достоевского в его Пушкинской речи.
2.2. Достоевский как один из «вечных спутников» Шаламова. Количество отсылок к Достоевскому в произведениях Шаламова – наибольшее по сравнению с другими русскими писателями. (Лишь в статьях и эссе чаще упоминается Пушкин в качестве эталона литературы). Самые значимые для Шаламова произведения — «Бесы», «Братья Карамазовы», «Преступление и наказание», «Записки из Мертвого дома», Пушкинская речь. Прямые отсылки к Достоевскому входят в текст следующих рассказов Шаламова: «Красный крест», «Татарский мулла и свежий воздух», «В бане», «Необращенный», «Термометр Гришки Логуна», «Воскрешение лиственницы», в очерк «Бутырская тюрьма», в «Очерки преступного мира», в позднюю автобиографическую повесть «Четвертая Вологда» (многократно). Достоевский постоянно упоминается в записных книжках, переписке и эссе Шаламова.
2.3. Главная особенность духовного диалога Шаламова и Достоевского — высокая напряженность, полемичность. Большинство отсылок представляет собой прямую, либо опосредованную полемику с Достоевским. Этот диалог (спор) касается не частных, преходящих, а вечных, основополагающих вопросов человеческого бытия. По большому счету диалог писателей — это спор «золотого», гуманистического XIX века и жестокого, катастрофического XX века.
3. Философско-художественный аспект
3.1. Величие Достоевского как пророка — ключевой и не подлежащий переоценке постулат художественного сознания Шаламова. Основания Шаламова для такого взгляда («единственный, кто много угадал» — в «Бесах»; «пытался остановить» — «Бесами» и «Братьями Карамазовыми») — дополняются мыслью писателя о несостоятельности позитивизма, который «боялся заглядывать в бездны». Таким образом, Достоевский для Шаламова — пророк русской революции. Близость мыслей Шаламова выводам русской религиозной философии начала XX в., при совершенно самостоятельных мотивах.
3.2. Достоевский — один из катализаторов сомнений Шаламова в исторических перспективах революционного пути. Противоречия Шаламова во взгляде на русскую революцию как представителя постреволюционного поколения и постреволюционного сознания (поколение 1920-х гг., «опоздавшее к «штурму неба»). Признание неизбежности («правды») революции и отторжение ее реальных последствий в политике Сталина. Шаги Шаламова вглубь — поиски истоков «русского коммунизма» в культурно-антропологическом факторе, национальном характере, противоречия которого ярко выражены в творчестве Достоевского.
3.3. Основные предметы полемики Шаламова и Достоевского. В области пророчества — «многое угадал, но прошел мимо практического решения этого теоретического вопроса». («Четвертая Вологда»). Снижение гуманистического пафоса идей Достоевского — на основе трагической (горькой) иронии. Колыма как символ краха гуманизма и как последний порог испытаний человеческого духа.
3.4. «Записки из Мертвого дома» и «Колымские рассказы» как отражение полемики Шаламова и Достоевского.
3.5. Частный вопрос — об отношении Шаламова и Достоевского к уголовным преступникам. «Несчастные» и «блатари». «Достоевский не знал блатного мира» (рассказ «Красный крест»).
3.6. Достоевский сквозь призму суждений Шаламова о «вине» русской гуманистической литературы второй половины XIX в. в трагедиях XX в. Уточнение места Достоевского в этом ряду — наряду с Л. Толстым, Н. Некрасовым и народнической литературой. Основная вина Достоевского по Шаламову — артикуляция и распространение мифа о «народе-богоносце», «бешеная проповедь» утопических, идеалистических («розово-христианских» и мессианских) идей. Сходство выводов Шаламова с выводами К. Леонтьева, Н. Бердяева и других представителей русской философии.
3.7. Достоевский и Шаламов как представители двух парадигм русского духовного сознания — религиозной и внерелигиозной (в отличие от атеизма — не воинственной, стоической). «Разве выход из человеческих трагедий — только религиозный?» (рассказ «Необращенный»; «Гальванизация Достоевским всех этих проблем спасти ничего не могла, а рассуждения о гибнущих невинных детях, как аргумент существования Бога, вовсе кощунственны». («Четвертая Вологда»). При этом — сознание высокого значения личности Христа и христианских заповедей.
3.8. Проблема человека в произведениях Шаламова и Достоевского. «Человек есть тайна» — «Где граница между человеком и животным?» Падение и возвышение человека в крайних ситуациях.
3.9. Проблема России в произведениях Шаламова и Достоевского. Особенности национального характера и особый путь (у Шаламова — «судьба») России. Народ и интеллигенция в произведениях Шаламова и Достоевского.
3.10. Болевой, «шоковый» эффект произведений Шаламова как трансформация художественного опыта Достоевского и как самостоятельный мотив творчества.
3.11. Эстетика произведений Шаламова и Достоевского. Почему рассказ, а не роман? Миссия художника: «в искусстве важен указующий перст» (Достоевский) — «искусство лишено права на проповедь» (Шаламов). Уроки XX в. в эстетике и литературной практике Шаламова.
3.12. Шаламов как пророк и прямой духовный наследник Достоевского. Главное его отличие — отсутствие какой-либо энтузиастичности, «шиллеровщины», «розового гуманизма» и мессианизма. «Человек оказался хуже, чем о нем думали русские гуманисты, и не только русские» — не пессимизм Шаламова, а констатация громадной роли в истории иррациональных, антропогенных и культурогенных факторов (что связывает писателя с рационалистической философией Запада).
3.13. Пророчество Шаламова о наступлении «блатной инфекции» при утрате нравственных ориентиров в обществе, резком изменении «моральной атмосферы» — рационалистический парафраз формулы Достоевского: «Если Бога нет — все дозволено».
3.14. Типологическое сходство взглядов Достоевского и Шаламова на современный им либерализм в России. Основные причины: в первом случае — политический, православный консерватизм, во втором -.социально-философский рационалистический консерватизм, обусловленный пониманием непредсказуемости любых резких перемен в столь сложном социуме, как СССР в условиях холодной войны. Противоположность взглядов по этой проблеме у Шаламова и А.И.Солженицына (считавшегося себя, как известно, прямым наследником Достоевского в русской литературе).
4. Заключение. Выводы
4.1. Шаламов, при всем своем преклонении перед гением Достоевского, выделении его среди других фигур русской литературы, следовании ему в высших целях своего искусства, — во многом его антипод и сознательный антагонист, что объясняется прежде всего исторической пропастью между XIX и XX вв.
4.2. Изучение проблемы духовного взаимодействия писателей в пространстве времени поможет не только оттенить своеобразие каждого из них как глубоко национального художника и мыслителя, но и даст важный материал к философскому осмыслению противоречий исторического развития России и мира.
The copyright to the contents of this site is held either by shalamov.ru or by the individual authors, and none of the material may be used elsewhere without written permission. The copyright to Shalamov’s work is held by Alexander Rigosik. For all enquiries, please contact ed@shlamov.ru.