Валерий Есипов

«Есенинских книжек двадцатых годов...»

Cреди множества находок в неопубликованной части огромного поэтического архива Варлама Шаламова (некоторые стихи впервые опубликованы в «ЛР» – см. №№ от 20 сентября 2013 г. и от 21 марта 2014 г.) особого внимания, на наш взгляд, заслуживает стихотворение, связанное с С.Есениным. Оно написано более полувека назад, в 1954 году, и потому представляет особый интерес как с точки зрения жизненной и поэтической биографии Шаламова, так и с более общей историко-литературной точки зрения.

Надо напомнить, что 1954-й – первый год после возвращения Шаламова с Колымы, где он пробыл почти семнадцать лет. Он снова начал жить в коренной России, из которой был насильственно вырван. И хотя эта новая жизнь была связана с ограничениями в правах (т.н. «101-й километр», где недавнему заключённому помогли устроиться мастером по снабжению Решетниковского торфопредприятия Калининской области), он впервые получил полную внутреннюю свободу, целиком отдавая её литературе. В 1954 г. Шаламов начал писать первые «Колымские рассказы», но ещё больше времени он отдавал стихам – на волне того лирического подъёма, который охватил его ещё на Севере, после выхода из лагеря. «Мне было больше 45 лет, я старался обогнать время и писал день и ночь», – вспоминал он. Учитывая огромный творческий результат – за 1954–1956 годы, до реабилитации и возвращения в Москву, Шаламов написал более 400 стихотворений, составивших впоследствии шесть сборников «Колымских тетрадей» (опубликованных только в 1994 г.), – его «решетниковский» (или шире – тверской) период ныне по праву сравнивают с «болдинской осенью».

Однако, целый ряд стихотворений того периода так и остался в его рабочих тетрадях и обнаружен лишь недавно, в ходе подготовки издания стихов Шаламова в серии «Библиотека поэта».

Легко предположить, что публикуемое «есенинское» стихотворение было написано Шаламовым экспромтом – под впечатлением того, что однажды весной – в начале лета 1954 года он впервые за много лет присел на обычную садовую скамейку, возле которой поднималась молодая поросль берёз, и не мог не растрогаться их видом – возможно, до слёз... Причины такой растроганности объяснять не нужно: он так долго не видел настоящей русской берёзы! Ведь на Колыме, да и то ближе к морю, встречается лишь чахлое подобие этого столь родного всем, выросшим на русской равнине, гладко-белоствольного и сочного дерева, которое так хочется обнять... И сразу возникшая у Шаламова ассоциация с Есениным тоже очень естественна для человека и поэта, чья молодость пришлась на 1920-е годы. Тем более, что почти весь тот период, что Шаламов провёл в лагерях, стихи Есенина, мягко говоря, не одобрялись – их пытались затмить стихами В.Маяковского, которого, по точной мысли Б.Пастернака, стали «насаждать, как картофель при Екатерине»...

Поклонники С.Есенина и знатоки его творчества могут, наверное, уточнить, какие его сборники 1920-х годов украшались изображением берёзы, но память В.Шаламова никогда не подводила. Сказать, что Есенин был одним из любимых его поэтов – значит ничего не сказать. Мало у кого из вступавших в жизнь в 1950-е годы молодых поэтов было то живое впечатление от стихов и судьбы Есенина, которое впитал в себя и пронёс сквозь лагерные годы Шаламов. Ведь он присутствовал на похоронах Есенина в Москве в декабре 1925 года и видел, как выражается всеобщая неподдельная любовь к нему. Впоследствии он писал: «Самоубийство поэта наполнило новым смыслом, живой кровью многие, многие строки его стихов. То, что казалось позой, на поверку оказалось трагедией...» Он знал наизусть почти все стихи Есенина – ещё в лагерной больнице читал их и переписывал для знакомых. Как ни покажется удивительным, Шаламов выше всего ценил сборник «Москва кабацкая», о котором писал: «...каждое из 18 стихотворений, составляющих этот удивительный цикл, – шедевр русской лирики». В эссе «Пейзажная лирика» (1961 г., опубликовано лишь в 2006 г.) Шаламов писал о Есенине как поэте с обострённым чуством природы: «Его берёзку, клён и собаку помнит каждый». При этом Шаламов подчёркивал, что «в пейзажной лирике с особенной силой сказывается чувство родины», без которого, по его убеждению, не может существовать настоящий поэт.

Продолжая и развивая подобные мысли Шаламова о Есенине, можно прийти в выводу, что автор трагической, очищенной от кажущейся вульгарности «Москвы кабацкой» был едва ли не самым близким по духу автору скорбных «Колымских тетрадей». По крайней мере, в определённом смысле Есенин стал ему гораздо ближе, чем высоко почитаемый Пастернак. (Напомним, что «есенинское» стихотворение относится к 1954 году – моменту наибольшей тяги Шаламова к Пастернаку, которого он называл «живым Буддой»).

Впрочем, обобщения на сей счёт предоставим будущим исследователям. А скромное, непритязательное, но необычайно человечное стихотворение Шаламова заслуживает того, чтобы о нём не забыли.

The copyright to the contents of this site is held either by shalamov.ru or by the individual authors, and none of the material may be used elsewhere without written permission. The copyright to Shalamov’s work is held by Alexander Rigosik. For all enquiries, please contact ed@shlamov.ru.