Варлам Шаламов
<<Назад | Содержание | Вперёд>>

Наивность господина Сартра и мистический Пастернак

[набросок статьи]

В очерке «Пастернак» (1965) у Шаламова встречается «зависшая» фраза: «...Зато Сартр в своей статье о “холодной войне” написал, что Пастернак — отшельник, живущий вне времени и пространства. Но о Сартре позже...». На самом деле эта мысль не продолжена, и, естественно, крайне любопытно знать, что же думал Шаламов о Жан-Поле Сартре, французском писателе-экзистенциалисте ярко выраженной левой ориентации. Разобраться в этом помогает набросок статьи, обнаруженный в архиве Шаламова (оп.2, ед. хр.154, л.23-27). Очевидно, что статья задумывалась как отклик на статью Сартра, только что напечатанную в журнале «Иностранная литература» (1963,No1), но Шаламову пришлось оставить замысел в самом зародыше ввиду осознания невозможности опубликовать свои мысли: редакционная цензура, несомненно, не допустила бы какой-либо защиты Б. Пастернака после недавно прошумевшего на весь мир скандала с романом «Доктор Живаго». Это Шаламов мог ощутить уже на судьбе своей статьи «Несколько замечаний к воспоминаниям И. Эренбурга о Б. Пастернаке», написанной в 1961 г. как отклик на публикацию главы о Пастернаке в книге И. Эренбурга «Люди. Годы. Жизнь» («Новый мир», 1961, 2)[1], но так и не напечатанной при жизни[2].

Как можно полагать, критикуя Сартра за «плохую осведомленность» о реальной личности Пастернака, Шаламов имел ввиду прежде всего его тезис о Пастернаке как «отшельнике», который прожил всю жизнь в «мистическом одиночестве», т.е. вне политики и истории. Очевидно, в возражение этому представлению Шаламов намеревался развить некоторые мысли, высказанные в статье о воспоминаниях Эренбурга (см. примеч.5). Нельзя не отметить, что, критикуя Сартра, Шаламов, несомненно, признавал правоту французского писателя в раскрытии жестокой логики холодной войны (что сказалось в более поздних оценках Шаламовым Пастернака как «жертвы холодной войны» — см. далее «Наброски к воспоминаниям о Б.Пастернаке»).

Французский философ и общественный деятель Сартр в статье «Холодная война и единство культуры» («Иностранная литература» No12 1962[3]) сообщает удивительные вещи.

«Тот же прием (дело идет о способах холодной войны — ремарка Шаламова.— В.Е.) был использован в отношении Пастернака. Не мне говорить о том, как много значил и значит для молодого поколения этот большой поэт; однако у советских людей нет никаких сомнений относительно того, что он прожил свою жизнь, не слишком интересуясь политикой, и что проблемы, стоявшие перед Советским Союзом, его подлинные драмы и великие достижения часто ускользали от внимания поэта. Это означает, как недавно писал один парижский еженедельник, что советская молодежь, которая помнит наизусть стихи Пастернака, не интересуется его романом «Доктор Живаго», как говорят, прекрасно написанным, но далеким от всего того, что ее волнует. Однако роман «Доктор Живаго» был украден у России, опубликован в Италии, хотя он не был напечатан в СССР, и из Пастернака решили сделать мученика антикоммунизма, каким он ни в коей мере не был, во-первых, потому, что этот отшельник повествовал о своей жизни, которую прожил в мистическом одиночестве и которая была бы в общем такой же при любом строе, во-вторых, потому, что он пользовался всеобщим уважением. Маневр, предпринятый по почину американской печати, имел всем известные последствия и, награждая Нобелевской премией советского писателя, шведское жюри полагало, что оно награждает антикоммуниста, превращая его книгу в культурную «бомбу», которая должна была взорваться в Москве».

В этом длинном абзаце что ни слово, то откровение. Поразительно, как господин Сартр позволяет себе столь авторитетным тоном судить о вещах, о которых осведомлен он плохо.

Только с первой фразой Сартра можно согласиться. Пастернак, действительно, единственный наш поэт мирового значения.

Это случилось потому, что гений Пастернака был направлен на решение тех же самых вопросов смысла жизни, человеческого бытия, коллизий личности и общества, которым отдали свою творческую жизнь Рильке, Толстой, Достоевский.

«Не слишком интересуясь политикой».

Что понимать под политикой? Интерес к газетным новостям?

Что значит держать руку на пульсе жизни? Встречаться с людьми, выступать в тех случаях, когда это выступление не достигает <обрыв фразы>.

«Я ведь много раз пытался ходить на эти собрания[4]. Мне кажется, хуже, бесполезней собраний ничего на свете нет. Бу-бу-бу, бу-бу-бу. И без всякого смысла и толку.

Я прекратил посещение этих так называемых «общих собраний» писателей, а говорить непосредственно с читателем я не могу — мне не давали ни одного разу.

Раз как-то выступал на завтраке или ужине у венгерского посла. Охотно выступал, но ведь это <обрыв фразы>». Можно читать газеты...<обрыв>[5].

1963 г.

Опубликовано: Шаламовский сборник. Выпуск 6 / сост. и ред. В.В. Есипов — М.: Летний сад, 2023. С. 69-72.

<<Назад | Содержание | Вперёд>>

Примечания

  • 1. Травля Пастернака в связи с присуждением ему Нобелевской премии наложила запрет на появление его имени в печати, и глава мемуаров Эренбурга о Пастернаке, набранная в «Новом мире», поначалу была снята. За разрешением ее напечатать Эренбургу пришлось обращаться лично к Н.С. Хрущеву. См: Б.Л. Пастернак:pro et contra, антология. Т.2. / Сост. Ел. В. Пастернак, М.А. Рашковская, А.Ю. Сергеева-Клятис.— СПб.: ИБИФ, 2013. С.896. К сожалению, в данной антологии, включающей зарубежные отклики о «Докторе Живаго», принципиально важная статья Ж.-П. Сартра даже не упомянута. Как известно, в 1964 г. Сартр отказался от присужденной ему Нобелевской премии, твердо следуя своей позиции независимости от конъюнктуры. Ср: «В основе этой позиции лежит мое представление о труде писателя. Писатель, занявший определенную позицию в политической, социальной или культурной области, должен действовать с помощью лишь тех средств, которые принадлежат только ему, то есть печатного слова. Всевозможные знаки отличия подвергают его читателей давлению, которое я считаю нежелательным». (Ж.-П.Сартр. Почему я отказался от премии // За рубежом. 1964, No 45. 6 ноября.— URL: http://noblit.ru/node/1081
  • 2. Впервые: Литературная Россия,1990, 9 февраля. Публ. И.П. Сиротинской. Вошло в ВШ7, 7, 226-238.
  • 3. Шаламов был постоянным читателем журнала «Иностранная литература», начавшего выходить с 1955 г. В данном случае он немного ошибся: статья Ж.-П.Сартра была опубликована в журнале «Иностранная литература», 1963, No1. С.222-230. Данная цитата о Пастернаке (С.225) приведена Шаламовым дословно. Выше Сартр писал: «С тех пор, как началась холодная война и восторжествовала политика блоков, всякая духовная продукция используется как оружие. Другими словами, литература и искусство стали придатками пропаганды...То одно, то другое произведение искусства или книгу превращают в бомбу. И здесь ведет наступление и совершает диверсии именно Запад». (С.224). Несомненно, эти слова запомнились Шаламову и были ему близки, о чем свидетельствуют его поздние записи на тему «Пастернак и холодная война» (см. далее «Наброски воспоминаний о Пастернаке»). Других отзывов о творчестве и общественной деятельности Ж.-П. Сартра в архиве Шаламова не обнаружено, однако можно предполагать, что в целом Шаламову импонировали «левые» взгляды французского писателя (выражавшиеся, в частности, в симпатиях к деятельности Че Гевары).
  • 4. Очевидно, воспроизводятся слова Б.Пастернака во время одной из встреч с Шаламовым.
  • 5. Возможно, здесь Шаламов предполагал развить мысль, что Пастернак «не читал газет» (ВШ7, 4, 591), но глубоко чувствовал «ход событий». Об этом он писал в статье «Несколько замечаний к воспоминаниям И. Эренбурга о Б. Пастернаке»: «Эренбург пишет, что сердце Пастернака не слышало «хода истории». Мне кажется, он слышал его лучше, чем Маяковский, и был хорошо подготовлен к тому, чтобы не покончить с собой». Ср. также: «Пастернак был не юродивый и не ребенок. Это был боец, который вел свою войну и выиграл ее». (ВШ7, 7, 237, 235).