Варлам Шаламов

Последние обновления раздела


  • Елена Дунаевская Тихое новаторство (февраль 1979)

  • «Служение людям и служение словесности для поэта неотделимы друг от друга, он называет стихи “кристаллами нашей речи”, и многие его строфы действительно напоминают кристаллы, сквозь которые смотришь и начинаешь по-новому видеть мир».


  • Ольга Неклюдова Два рассказа: «Освобождение» и «Памяти Мухи» (2017)

  • «Шаламов как прототип литературного персонажа появляется в прозе матери довольно часто. В третьей части ее неопубликованного романа “Ветер срывает вывески”, написанного в конце 30-х годов и законченного во второй половине 50-х, его черты и биографические обстоятельства можно видеть в фигуре мужа главной героини. Появляется он и в нескольких ее рассказах. “Освобождение” и “Памяти Мухи” я бы выделил в том смысле, что здесь он – главное действующее лицо, описан довольно подробно и, кажется, вполне узнаваем».


  • Елена Асафьева, Елена Болдырева Cистема ключевых автобиографем в поэме В.Т. Шаламова «Аввакум в Пустозерске» (2016)

  • «Восприятие “Аввакума в Пустозерске” было бы неполным, если бы мы ограничивались только деталями и топографическими сведениями. В тексте есть события, имеющие явное сходство с событиями жизни не только Аввакума, но и Шаламова. Разумеется, это изгнание: первое заключение под стражу. Возвращение в Москву, где поэта преследовали, следили за ним, а затем, спустя четыре года, вновь взяли под стражу и «тащили» в тайгу, подвергая всяческим пыткам, побоям, голоду, о чем много написано в “Колымских рассказах”. Мы уже говорили вначале, что путь Аввакума – это путь отчасти самого поэта с разницей в несколько лет».


  • Елена Асафьева, Елена Болдырева Категория памяти в «Колымских тетрадях» Варлама Шаламова (2017)

  • «Забвение временами находит и на лирического героя “Колымских тетрадей”. В одном из стихотворений цикла есть строки: “Память скрыла столько зла Без числа и меры. Всю-то жизнь лгала, лгала. Нет ей больше веры”. Таким образом, сознание сопротивляется потоку жутких образов из прошлого, пытаясь защитить уязвимую человеческую психику. Постоянные тяжелые воспоминания приводят к нарушению психики, к разного рода заболеваниям, сердечным приступам, мигреням, в отдельных случаях смерти, поэтому мозг блокирует их. Поэтому в ряде текстов Шаламова так часто звучат мотивы забвения».


  • Борис Фрезинский Варлам Шаламов и Илья Эренбург (2016)

  • «Вопросы, волновавшие тогда – о корнях сталинщины и о гарантиях ее неповторения – все еще требуют ответа, более того: с годами их актуальность в России стала заметно возрастать. Потому и нынешним читателям, может быть, небезынтересно узнать, что об этом думали такие значительные и неординарные свидетели своей эпохи, какими – каждый по-своему – были Илья Григорьевич Эренбург и Варлам Тихонович Шаламов».


  • Игорь Сухих «Новая проза» Варлама Шаламова: теория и практика (июнь 2013)

  • «Теория и практика писателя-творца (в нашем случае – В. Шаламова), текст и его автометаинтерпретация не обязательно должны рифмоваться. Их контрапункт, даже конфликт – нормальное явление, требующее исследовательского внимания и объяснения. Авторские суждения и рассуждения должны быть соотнесены с научными представлениями и проверены его собственными текстами».


  • Виктор Некрасов Варлам Шаламов

  • «С самим Шаламовым я не знаком, нигде не встречались и вряд ли уже встретимся, но помню, какое впечатление произвели на меня его рассказы, когда они впервые попали мне в руки в виде тонких листов папиросной бумаги с еле видимыми буквами – какой-нибудь шестой или седьмой экземпляр. Читал не отрываясь и не только потому, что к утру надо было кончить, вернуть хозяину — дали, конечно, на одну ночь…»


  • Ефим Гофман Варлам Шаламов и Юрий Трифонов: несостоявшийся диалог (июнь 2017)

  • «И для одного, и для другого писателя тема советско-сталинских репрессий была незаживающей раной, неутихающей болью души. А также — предметом непрестанного глубокого осмысления. Магистральная линия творчества Шаламова — отображение ужаса лагерного существования, запредельных страданий узников — сталинской Колымы. Что же до Трифонова (пережившего, в отличие от Шаламова, трагедию сталинского террора не напрямую, но — в форме потери родителей и близких родственников), то тема лагерей, не являясь вроде бы основным содержанием произведений этого писателя, присутствует в них на уровне мощного, серьёзного подтекста».


  • Роман Сенчин На театральной платформе екатеринбургского «Ельцин-центра» состоялась премьера спектакля по рассказам Варлама Шаламова (20 мая 2017)

  • «В спектакле почти нет театральных приемов, декораций, реквизита. Лишь бочка-печка по центру площадки и белый, видимо, символизирующий зимнюю тундру, экран на стене. Актеры не разыгрывают действие, а рассказывают, рассказывают под жуткие звуки бурана, хомуса, потрескивание перемороженного льда…»


  • Валерий Есипов За Шаламова — 100 процентов, за Солженицына — 0. О чём это говорит? (1 ноября 2017)

  • «Речь идет о результатах опроса радиослушателей на тему: “Кто точнее передал суть ГУЛАГа — Солженицын или Шаламов?” Так звучал вопрос, обращенный в эфир Н.Сванидзе примерно за десять минут до окончания программы, а в конце ее, как обычно, прозвучали результаты обработки данных о звонках, поступивших в студию. Они феноменальны: все 100 процентов голосовавших отдали предпочтение Шаламову!»


  • Валерий Есипов В. Шаламов и «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицына (июнь 2017)

  • «Пожалуй, Шаламов был единственным человеком (в том же двадцатом столетии, а также и в нынешнем), кто выразил подобное удивление и тем самым поставил под сомнение вопрос об этической правомерности самой идеи “Архипелага” и ее рабочего метода — использования чужих, в сущности, материалов (во всяком случае, не принадлежавших писателю по праву) для создания собственного авторского произведения. Можно сколь угодно обвинять Шаламова в наивности или в максимализме, но нельзя отрицать, что он имел все основания для подобного удивления и возмущения, поскольку сам никогда бы не стал заниматься такими вещами. Недаром он употреблял здесь слово «художник» — оно, как можно понять, проводит для него границу между задачами искусства и иными, явно внехудожественными задачами, на которые ориентируется Солженицын».


  • Валерий Есипов К текстологии повести Варлама Шаламова «Четверная Вологда» (июнь 2017)

  • «В силу ряда объективных причин тексты последних изданий “Четвертой Вологды” оказались все же недостаточно полными. В них имеются некоторые расхождения с машинописной копией, в частности, пропущен ряд фрагментов, на первый взгляд, являющихся повторами, но при внимательном рассмотрении они оказываются более полными вариантами текста и содержат ряд существенных автобиографических подробностей. Частично эти фрагменты были воспроизведены и прокомментированы в 7-м, дополнительном томе собрания сочинений Шаламова. При подготовке настоящего издания произведена еще одна сверка текстов, которая позволила восстановить еще несколько пропусков».


  • Джозефина Лундблад-Янич Кадьякские находки (июнь 2017)

  • «Особенно привлекла мое внимание групповая фотография: двое мужчин, женщина и одиннадцать детей разных возрастов, сидящих на ступеньках церкви Святого Воскресения в городе Кадьяк в начале XX в.»


  • Юрий Апенченко, Валерий Есипов Урок литературы от Шаламова в 1954 году

  • Много повидавший на своем веку, объездивший всю страну как спецкор «Правды», журналов «Советский Союз» и «Знамя», Ю.С. Апенченко до недавнего времени преподавал мастерство очерка и публицистики в Литературном институте им. Горького. Никак не верилось, что Юрий Сергеевич, неизменно бодрый и оптимистичный в свои 80 лет, может так быстро уйти из жизни, но, увы, это случилось в январе нынешнего, 2017 года. В связи с этой неожиданной кончиной пришлось о многом пожалеть. Прежде всего о том, что так и не удалось уговорить его написать свой (может быть, важнейший в жизни!) очерк-воспоминание о Шаламове, со всеми подробностями, которые он, как сам говорил, прекрасно помнил.


  • Валерий Есипов О новой нищете философии (13 июля 2017)

  • Уже при появлении на первом пленарном заседании в одной из аудиторий ИФ стало ясно, что Шаламов попал в обыденный «конвейер» перманентной симпозиумной деятельности философов, без какого-либо пиетета к его личности: даже портрета писателя здесь по этому случаю не обнаружилось. Как можно понять из дальнейшего, это не было случайным. Между тем, изображение писателя, хотя бы мультимедийное, было необходимо не только в знак элементарных приличий, но и просто для того, чтобы напомнить выступавшим, ради кого и чего они здесь собрались.