Варлам Шаламов

Последние обновления раздела


  • Мая Ларсон, Джозефина Лундблад-Янич Доклады о Шаламове на конференции в Лос-Анджелесе

  • 29 марта — 1 апреля 2018 г. в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе прошла конференция Американской ассоциации сравнительного литературоведения (ACLA), где на секции «Невозможные воспоминания: за пределами художественности и документальноcти» две исследовательницы выступили с докладами о творчестве Шаламова.


  • Людмила Артамошкина «Аристократизм духа» в исторической памяти поколений (август 2017)

  • «Опыт Шаламова, выраженный в словесной форме, это еще один образец “аристократизма духа”, создающего биографический текст культуры ХХ в. И прежде всего потому, что Шаламов обладал “способностью суждения”, умел “стоять в одиночку”, наперекор общему интеллектуально-политическому курсу».


  • Елизавета Коновалова Школьные учителя Варлама Шаламова. Художник Трапицын и музейщик Россет (2017)

  • «Варлам Шаламов, любивший и понимавший изобразительное искусство, нередко посещавший московские музеи, вспоминал на страницах „Четвертой Вологды” о своих гимназических преподавателях рисования и дал им выразительные характеристики. С течением времени из памяти писателя изгладились некоторые подробности его обучения, потребовавшие уточнений. Учителю рисования Трапицыну посвящены следующие строки: „Рыжий, пухлый господин Трапицын <…>, преподававший две науки – чистописание и рисование – родной брат нашего архиерея Александра Трапицына и даже живет в архиерейском доме в соседстве с нами. <…>. Я срисовывал какие-то кубы, цилиндры, сдавал контрольные работы, получал оценки – пятерки <…> имя у учителя рисования было вполне подходящее – «Аполлон», Аполлон Александрович!”»


  • Любовь Кербут Школьные учителя Варлама Шаламова. Варлам Шаламов: «Что я учил? Чему меня учили?» (2017)

  • «Известная фраза: „Вы будете гордостью России, Шаламов” была адресована в 1923 году выпускнику школы Варламу Шаламову преподавателем литературы, классным руководителем Екатериной Михайловной Куклиной, которая затем добавила: “Высшее гуманитарное образование раскроет ваши большие способности”. Не без гордости писатель в повествовании отмечал: “Наша классная руководительница Екатерина Михайловна Куклина подготовила мне аттестацию высшего качества: «Юноша с ярко выраженной индивидуальностью», и поскольку я интересовался только литературой и историей – “имеет склонность к гуманитарным наукам”. Осенью 1924 года, покидая Вологду, Шаламов размышлял: “Что я учил? Чему меня учили? Все было случайно, зависело от случайно попавшего в город, завязшего преподавателя…” и с благодарностью вспоминал Е. М. Куклину».


  • Евгения Абелюк «Смерть» и «воскресение» человека в «Колымских рассказах» В. Шаламова (2013)

  • «Жизнь в лагере очень часто приводит к духовной “смерти”, и человек перестает быть человеком. И даже когда писатель показывает тех, кто не “погиб” или же, почти “погибнув”, все же “воскресает” (шаламовское словечко), он все равно говорит нам: в лагере человек перестает быть собой. Для Шаламова это аксиома».


  • Любовь Юргенсон Воскрешение двойника (2017)

  • «Кипреев – дитя шаламовского „Кипрея” – носящий фамилию родителя, отделяется от своего прототипа, обретая литературную родословную, укореняясь в системе образов Шаламова и превращаясь в знак его поэтического языка, благодаря которому увязываются два перформатива: фиксация исторической памяти и завоевание собственного пространства в литературном процессе. Неудивительно, что отношения с реальным Демидовом – который к тому же является автором своих собственных „Колымских рассказов”, чуждых Шаламову по духу – осложняются в результате несоответствия литературного персонажа своему прототипу. Может быть, мифологизация образа Демидова является ответом на вопрос, непосредственно следующий у Шаламова в записной книжке за записью о Жанне д'Арк: „«Гомерова болезнь»” – это что такое? Приснилось во сне”».


  • Марк Головизнин Чем болел Шаламов. Попытка реконструкции «anamnesis morbi» (2017)

  • «Настоящая работа изначально планировалась как скромный подраздел другой публикации “Медицина в жизни и творчестве Варлама Шаламова”, основные положения которой были изложены на Международных шаламовских чтениях в Праге в сентябре 2013 года. Однако, в связи с большим объемом материала и привлечением источников, осмысленных уже после указанной конференции, эту тему стало возможным раскрыть в виде самостоятельной статьи. Хронологически она будет охватывать послелагерный период жизни Шаламова, а в качестве источников в ней используются мемуарные свидетельства, автобиографическая проза писателя, переписка, личные документы, в том числе медицинского характера. Приступая к работе, мы отдавали себе отчет в деликатности темы и в том, что для ее раскрытия придется обсуждать и те (пусть опубликованные) факты и суждения, которые не предназначались для широкой огласки и которые способны порождать у читателя реакцию, далекую от позитива. Однако, имея за плечами опыт экспертизы медицинских документов, автор этих строк посчитал своевременным включиться в обсуждение этого вопроса, – как в контексте дополнения биографии писателя, так и в научном контексте сложной проблемы взаимного влияния творчества и патологии, намеченном еще Чезаре Ломброзо два столетия назад».


  • Леона Токер Слово о голодном воздержании. «Голодарь» Кафки и «Артист лопаты» Шаламова (июнь 2017)

  • « Голодарь и вправду обманывает, потому что страдает не от воздержания, как думает публика, а от того, что вынужден его прерывать, не от голода, являющегося для него освобождением от гнета обыденности, а от возвращения под этот гнет. А обман героя Шаламова не в том, что он получает улучшенное питание за показные навыки, а в том, что он скрывает внутреннее противостояние под покровом внешнего подчинения. Коль скоро Крист является и олицетворением самого автора, он также прячет — даже от себя самого — под личиной истощенного артиста лопаты потенциал художественного мастерства».


  • Валерий Есипов Поэтический венок В. Шаламова на могилу Б. Пастернака (19 января 2018)

  • «В отношениях Б.Л. Пастернака и В.Т. Шаламова – от их поразительной духовной близости, обнаружившейся уже при первом обмене письмами в 1952 году, с Колымы в Москву и обратно, до неожиданного разрыва в 1956 году (объяснимого в итоге банальнейшим, но роковым cherchez la femme), – немало белых пятен. Они охватывают и пространство 1960-1970-х годов, когда Шаламов, уже после смерти Пастернака, пытался заново – и подчас с большой долей критичности – осмыслить его судьбу в свете своих размышлений о литературе в меняющемся мире. В целом, нельзя с сожалением не признать, что исследование большой и важной темы взаимодействия двух выдающихся художников ХХ века находится пока лишь в начальной стадии. Одной из причин этого является слабая изученность архивных и библиографических материалов, в особенности тех, что касаются автора «Колымских рассказов». Его многообразная творческая деятельность как в прозе, так и в поэзии, при жизни, как известно, имела весьма ограниченный выход к читателю и сводилась главным образом к работе «в стол». Ныне основная часть произведений Шаламова издана, однако, в РГАЛИ, а также в других источниках, есть еще немало материалов, позволяющих пролить новый свет на отношение Шаламова к Пастернаку на разных этапах своей жизни».


  • Елена Дунаевская Тихое новаторство (февраль 1979)

  • «Служение людям и служение словесности для поэта неотделимы друг от друга, он называет стихи “кристаллами нашей речи”, и многие его строфы действительно напоминают кристаллы, сквозь которые смотришь и начинаешь по-новому видеть мир».


  • Ольга Неклюдова Два рассказа: «Освобождение» и «Памяти Мухи» (2017)

  • «Шаламов как прототип литературного персонажа появляется в прозе матери довольно часто. В третьей части ее неопубликованного романа “Ветер срывает вывески”, написанного в конце 30-х годов и законченного во второй половине 50-х, его черты и биографические обстоятельства можно видеть в фигуре мужа главной героини. Появляется он и в нескольких ее рассказах. “Освобождение” и “Памяти Мухи” я бы выделил в том смысле, что здесь он – главное действующее лицо, описан довольно подробно и, кажется, вполне узнаваем».


  • Елена Асафьева, Елена Болдырева Cистема ключевых автобиографем в поэме В.Т. Шаламова «Аввакум в Пустозерске» (2016)

  • «Восприятие “Аввакума в Пустозерске” было бы неполным, если бы мы ограничивались только деталями и топографическими сведениями. В тексте есть события, имеющие явное сходство с событиями жизни не только Аввакума, но и Шаламова. Разумеется, это изгнание: первое заключение под стражу. Возвращение в Москву, где поэта преследовали, следили за ним, а затем, спустя четыре года, вновь взяли под стражу и «тащили» в тайгу, подвергая всяческим пыткам, побоям, голоду, о чем много написано в “Колымских рассказах”. Мы уже говорили вначале, что путь Аввакума – это путь отчасти самого поэта с разницей в несколько лет».


  • Елена Асафьева, Елена Болдырева Категория памяти в «Колымских тетрадях» Варлама Шаламова (2017)

  • «Забвение временами находит и на лирического героя “Колымских тетрадей”. В одном из стихотворений цикла есть строки: “Память скрыла столько зла Без числа и меры. Всю-то жизнь лгала, лгала. Нет ей больше веры”. Таким образом, сознание сопротивляется потоку жутких образов из прошлого, пытаясь защитить уязвимую человеческую психику. Постоянные тяжелые воспоминания приводят к нарушению психики, к разного рода заболеваниям, сердечным приступам, мигреням, в отдельных случаях смерти, поэтому мозг блокирует их. Поэтому в ряде текстов Шаламова так часто звучат мотивы забвения».


  • Борис Фрезинский Варлам Шаламов и Илья Эренбург (2016)

  • «Вопросы, волновавшие тогда – о корнях сталинщины и о гарантиях ее неповторения – все еще требуют ответа, более того: с годами их актуальность в России стала заметно возрастать. Потому и нынешним читателям, может быть, небезынтересно узнать, что об этом думали такие значительные и неординарные свидетели своей эпохи, какими – каждый по-своему – были Илья Григорьевич Эренбург и Варлам Тихонович Шаламов».


  • Игорь Сухих «Новая проза» Варлама Шаламова: теория и практика (июнь 2013)

  • «Теория и практика писателя-творца (в нашем случае – В. Шаламова), текст и его автометаинтерпретация не обязательно должны рифмоваться. Их контрапункт, даже конфликт – нормальное явление, требующее исследовательского внимания и объяснения. Авторские суждения и рассуждения должны быть соотнесены с научными представлениями и проверены его собственными текстами».