Варлам Шаламов

Исследования

История


  • Галина Митькина «Неисповедимые пути…»: В.Т. Шаламов в поселке Туркмен (27.04.2012)

  • «Хороша знала писателя заведующая материальным складом Решетниковского торфопредприятия Александра Федоровна Дроздова. Она вспоминала: “Варлам Тихонович был высоким, широкоплечим, жилистым человеком с глубокими морщинами на обветренном лице. Носил кожаный черный пиджак, кирзовые сапоги и шапку-ушанку. Общался мало, слыл молчуном. Каждый день приходил к восьми утра в контору, его посылали по разнорядке за грузом. Привозил запчасти, спецодежду, инвентарь. Рабочий день был до пяти вечера. Варлам Тихонович груз сдавал на склад, я его принимала. Его семья, кажется, в то время в Москве находилась. Он по выходным в столицу уезжал, хотя ему и запрещено было”».


  • Лариса Соловьёва В.Т. Шаламов в Озерках (27.04.2012)

  • «В фондах МБУК “Клинское музейное объединение” хранятся фотографии п. Туркмен Клинского района, где жил Шаламов В.Т. с 1954 г. по 1956 г., копия страницы трудовой книжки с записью Решетниковского торфопредприятия, где работал писатель, а также воспоминания библиотекаря  п. Туркмен В.Г. Агеевой, которая лично была с ним знакома. Этот период жизни писателя достаточно известен и хорошо освещен клинскими краеведами».


  • Валерий Есипов «Доказательства надо предъявлять самому» (9 января 2017)

  • Странное дело: признав, наконец, В. Шаламова одним из величайших писателей ХХ века, наши современники очень мало потрудились над тем, чтобы по достоинству оценить его как мыслителя. Все это тянется издалека.


  • Сергей Соловьёв «Любой расстрел 37-го года может быть повторен» (18 июня 2015)

  • «Лагерей на Колыме давно нет (кроме одного, небольшого, для “внутреннего пользования”), но, несмотря на все усилия местных властей, от недоброй памяти край до сих пор не избавился. В послесталинские времена на Колыме о лагерях рассказывали только бывшие заключенные и их дети — на кухнях и у костров — а самиздат и тамиздат оставались привилегией интеллигенции. Перестройка открыла архивы, начались публикации, экспедиции, была издана проза самого известного узника Севвостлага — Варлама Шаламова, и “лагерный” статус Колымы был прочно зафиксирован».


  • Сергей Соловьёв Рассказы, прокричанные сквозь слёзы (16 июня 2015)

  • «Шаламов своими рассказами пишет картину, с одной стороны, тотального расчеловечивания в лагерях, но с другой — показывает и путь, рваный, непрямой, но все-таки путь преодоления растления. Для него самого не последнюю роль на этом пути сыграли стихи. Работая фельдшером, Шаламов дарил своим близким знакомым — Елене Мамучашвили, Нине Савоевой — записанные стихи русских поэтов, которые на воле были либо запрещены, либо полузабыты. После возвращения он пытался воссоздать традиции — как литературные, так и мировоззренческие, — прерванные сталинизмом. Шаламов почти всю жизнь был просветителем в истинном значении этого слова. Потому, что слово невозможно без читателя. Страшно горько, что своего читателя Варлам Шаламов обрел так поздно. Радостно, что это все-таки происходит».


  • Сергей Соловьёв Олег Волков – первый рецензент «Колымских рассказов» (февраль 2015)

  • «Неминуемый, как сейчас очевидно, отказ из официального издательства Союза писателей СССР, возглавлявшегося небезызвестным Н.В. Лесючевским (хотя и он был лишь винтиком громадной идеологической машины), Шаламов получил далеко не сразу — только 30 июля 1964 года, когда “оттепель” уже шла на спад. Подробности долгое время оставались неизвестны: сравнительно недавно была опубликована одна — отрицательная — внутренняя рецензия на “КР”. В результате поисков в архиве “Советского писателя”, хранящемся в РГАЛИ, было установлено: рецензий было три, причем в двух авторы рекомендовали “Колымские рассказы” опубликовать! Первым рецензентом был Олег Волков, писатель и публицист, в сталинские времена пять раз арестованный и проведший в тюрьмах, лагерях и ссылках более 25 лет».


  • Марк Головизнин «Теология освобождения» Варлама Шаламова (январь 2015)

  • «На наш взгляд В.Т. Шаламов сознательно мифологизировал генеалогию своих предков, и этот поступок может пролить свет на происхождение мировоззрения его отца. Современные исследования православного духовенства Коми в XVII – XIX веках позволяют утверждать, что реалии его жизни и деятельности значительно отличались от соседних епархий, даже таких близких “кузниц кадров”, как Вологодская и Великоустюжская епархии».


  • Елена Михайлик Время «Колымских рассказов». 1939 — год, которого нет (2015)

  • В статье предпринята попытка проанализировать характер обращения со временем в «Колымских рассказах» Варлама Шаламова, в частности, расследуется «казус 1939 года». 1939 год, время действия многих ключевых рассказов, крайне важный внутри КР событийно, непосредственно как дата практически отсутствует в тексте. Эта проблема, на наш взгляд, является частью более сложной проблемы КР. Шаламов изображает время вообще и историческое время в частности как биосоциальную категорию. Способность воспринимать время и соотноситься с ним в КР прямо зависит от социального положения персонажа и его физического состояния. Чтобы эта социальная несоотнесенность со временем и историей попадала в поле зрения читателя, в том же поле зрения с неизбежностью должны присутствовать сами время и история — как объекты отторжения. Одним из таких объектов, одновременно присутствующих и отсутствующих, и стал 1939 год — как мы полагаем, «эталонный» лагерный год по Шаламову.


  • Валерий Есипов Два гения в одном эшелоне (июнь 2014)

  • «Один из героев этого сюжета был непревзойденным знатоком жандармских архивов царской эпохи. Он никак не предполагал, что наступят времена, когда его имя и его «дела» будут искать — и найдут! — в архивах НКВД. Другой герой был убежден, что «документы нашего прошлого уничтожены», и писал свои рассказы о колымских лагерях, исходя только из того, как он их сам видел и понял. Но его «дела» тоже найдутся. Судьбы этих великих людей — гениального литературоведа (реализовавшего себя лишь наполовину) и гениального писателя (реализовавшего себя сполна, но напечатанного и признанного лишь недавно) — не просто во многом схожи, а являются единым живым символом трагедии российского ХХ века. Ибо нет более мощного символа этой трагедии, чем Колыма, соединившая их. Но есть и другого рода параллели в их судьбах».


  • Сергей Агишев Сражение за будущее студента Шаламова (2014)

  • «Если атмосфера и дух, царившие в Университете, к которым так стремился Шаламов, переданы в его прозе спустя много лет с теми же переживаниями, что и в молодости, то бытовая сторона дела, повседневность, в которую перерастала борьба и противостояние между студентами различного социального происхождения, столкновение их взглядов на жизнь, а также методы этой борьбы, лучше раскрывают документы его личного университетского дела. Несколько аспектов жизни писателя переплетаются в этих материалах».


  • Сергей Агишев Два Севера (февраль 2013)

  • «Среди сотен листов, исписанных четким почерком о. Тихона, и прочих страниц, на которых упоминается он сам, а также его жена и дети, в Исторической библиотеке штата Аляска и в Библиотеке Конгресса США Лорой Клайн были обнаружены два документа, два письма, связывающие Вологду с Кадьяком, а исторический источник с художественным произведением».


  • Валерий Есипов Комментарий к «Колымским рассказам» (2013)

  • «Важную роль играет сопоставление рассказов Шаламова с его очерками, записными книжками, перепиской, воспоминаниями, а также с мемуарами других бывших лагерников. Использован ряд новейших источников по истории сталинских репрессий. Особое значение для подтверждения реальности героев целого ряда рассказов имеет обнаруженный недавно этапный список заключенных Бутырской тюрьмы, следовавших в июле 1937 г. в эшелоне Москва — Владивосток. Сведения о некоторых персонажах имеются также в мартирологе “Список реабилитированных лиц, смертные приговоры в отношении которых приведены в исполнение на территории Магаданской области”и в сводном мартирологе “Жертвы политического террора в СССР”. К сожалению, дальнейшие возможности в плане исторической идентификации тех или иных персонажей и фактов “Колымских рассказов” на данный момент ограничены, но и приводимый материал достаточно важен для понимания особенностей творческого метода Шаламова ».


  • Сергей Соловьёв Создание виртуального архива Варлама Шаламова — проблемы и перспективы (19 августа 2012)

  • «Проект по созданию виртуального архива Варлама Тихоновича Шаламова начал осуществляться в 2011 году Российским государственным архивом литературы и искусства и коллективом сайта Shalamov.ru. [...] Оцифровка позволяет расшифровывать рукописи, восстанавливать стершиеся записи, сопоставлять черновые и беловые рукописи с печатным текстом, выявлять этапы и приёмы работы автора над своими произведениями – и это не полный список возможностей».


  • Валерий Есипов Шаламов (август 2012)

  • «Главное в биографической книге — историческая точность. К этому и стремился автор, понимая, что трагизм жизненной и литературной судьбы выдающегося русского писателя Варлама Тихоновича Шаламова может быть по-настоящему осознан лишь в контексте времени. Весь путь Шала­мова был “сплетён”, как он писал, “с историей нашей”. Это и дореволюци­онная российская культура, и революция, и 1920-е годы, в которые писатель сложился как личность, и сталинская эпоха, повергшая его в преисподнюю Колымы, и все последующие годы, когда судьба тоже не была благосклонна к нему. Как же удалось Шаламову выдержать тяжелые испытания и выра­зить себя со столь мощной и величественной художественной силой, по­трясшей миллионы людей во всем мире? Книга может дать лишь часть от­ветов на эти вопросы — обо всем остальном должен подумать читатель, опираясь на многие новые или малоизвестные факты биографии писателя».


  • Джозефина Лундблад-Янич Путешествие по уральским местам Варлама Шаламова (2011)

  • «На въезде в Красновишерск сегодня стоит большой плакат с фотографиями Шаламова, вишерского лагеря и цитатой из «Колымских рассказов». В будущем, возможно, откроется в городе Шаламовский музей — в небольшом уральском городе, который старается помнить. И Шаламов хотел помнить о своей молодости на Северном Урале. Его антироман, как мне кажется, является произведением о двух началах: о начале «общественной жизни» писателя, как он сам выразился, и начале страшной лагерной системы, в которой миллионы людей испытывали невероятные страдания и погибали».


  • Сергей Соловьёв Последствия Освенцима: свобода как сопротивление. Примо Леви  и Варлам Шаламов о свободе в условиях расчеловечивания (2011)

  • «Варлам Шаламов и Примо Леви в литературе, пожалуй, убедительнее, чем философы франкфуртской школы доказали: классическое либеральное понимание свободы как автономии индивида в XX веке перестало выдерживать какую-либо критику. Опыт Освенцима, Гулага, геноцидов второй половины XX века показал, что в разговоре о добре и зле должны действовать другие категории, должно быть обозначено иное пространство выбора. Свобода возможна в пределе только как сопротивление».


  • Марк Головизнин К вопросу о происхождении первых зарубежных изданий «Колымских рассказов» В.Т. Шаламова (2011)

  • «Очевидно, что по мере того, как шаламовская проза с перестроечных времен стала все больше находить дорогу к отечественным читателям и исследователям, интерес к теме “Шаламов на Западе” также стал возрастать и в России, и за ее пределами. Дискуссии вокруг первых зарубежных публикаций “Колымских рассказов” ведутся в основном в двух аспектах: 1) проблематика восприятия зарубежным читателем шаламовской прозы и 2) обстоятельства, которые сделали публикацию этой прозы возможной. Второй аспект, которому и посвящена настоящая статья, интересен не столько сам по себе, но как часть социально-политической реальности конца 1960-х годов».


  • Валерий Есипов Негромкое столетие Варлама Шаламова (февраль 2008)

  • «Фигура Шаламова помогает не только разобраться в нашем трагическом прошлом, но и прийти к общественному согласию в отношении к этому прошлому. Другими словами, Шаламов гипотетически может стать – как это ни покажется парадоксальным – консолидирующей фигурой, смягчающей остроту того культурного раскола, который сложился в массовом сознании современной России по поводу оценки советского периода истории: эта эпоха либо нигилистически отвергается как «черная полоса», либо апологетически, с долей ностальгии, превозносится – без попыток поиска уравновешенной истины».


  • Валерий Есипов Кто он, майор Пугачев? (2007)

  • «Сегодня очевидно, что эпоха холодной войны, в силу своей огромной политизированности, рождала во многом одностороннее восприятие потаенной русской литературы ХХ в., особенно лагерной, которая рассматривалась главным образом как документальное свидетельство, а не явление искусства. В связи с этим очевидно и другое: именно лагерная проблема в СССР, точнее, политическое манипулирование ею - стало одним из тех рычагов, которые перевернули мир…»


  • Марк Головизнин Образ революции и революционера у Варлама Шаламова (2007)

  • «В свете вышеизложенного очевидно, что популярные сегодня трактовки русской революции и, в особенности, большевистского переворота, как социального регресса по содержанию и “верхушечного заговора отщепенцев” по форме были для Шаламова категорически неприемлемы».


  • Валерий Есипов Нелюбовный треугольник: Шаламов — Твардовский — Солженицын (2007)

  • «Отвергать советскую власть и социалистическую систему “с порога”, как решил для себя на определенном этапе Солженицын, у Твардовского не было никаких оснований, потому что он был глубоко убежден, что не только он сам, но и народ – массовый трудовой человек и вышедший из его недр демократический интеллигент - приобрел со времени Октябрьской революции несравненно больше, чем потерял».


  • Валерий Есипов Шаламов и Солженицын: один на один в историческом пространстве (2007)

  • «Все это легло на благодатную почву традиционного русского (впрочем, не только русского) легковерия, в данном случае в наибольшей степени проявленного гуманитарной, воспитанной скорее на филологическом, нежели на историческом знании, интеллигенцией. (Как я полагаю, явление Солженицына во многом связано с известным российским историческим феноменом самозванства)» .


  • Валерий Есипов Последнее письмо (2007)

  • «В словах академика в письме 1979 года, что у него тоже был “период, который он считает самым важным для себя”, нельзя не увидеть знака общности судеб. Конечно, Дмитрий Сергеевич ясно осознавал, какая пропасть лежала между Соловками и Колымой. Но за его спиной было тоже еще одно тяжкое испытание — ленинградская блокада. Блокада, между прочим, унесла жизней гораздо больше, чем Колыма. Лихачев не проводил таких параллелей, но те, кто прочтут его воспоминания о блокаде и сравнят их с “Колымскими рассказами”, найдут немало общего».


  • Александр Бирюков Побег двенадцати каторжников (2004)

  • «На этот раз предметом рассмотрения станет один из самых известных рассказов «колымского летописца» (а именно так Шаламова представляют не только читатели, но и многие исследователи) — “Последний бой майора Пугачева”. Рассказ заметно выделяется из всего написанного Шаламовым — прежде всего, характерами и действиями его героев. Это не униженные и обездоленные страдальцы — борцы, бывшие бойцы и командиры Красной Армии, предпринявшие дерзкую, рисуемую как героическая попытку побега из колымского лагеря».


  • Ирина Сиротинская Реабилитирован в 2000 году (2004)

  • «В конце 1928 — начале 1929 года Шаламов целиком отдается оппозиционной деятельности: печатает в подпольной типографии “Завещание В. И. Ленина” (известное “Письмо к съезду”) и распространяет его, а также другие документы оппозиции. И попадает в засаду в этой самой типографии».


  • Марк Головизнин Варлам Шаламов и внутрипартийная борьба 20-х годов (2002)

  • «Глубокая, несовместимая разница в политических взглядах двух писателей состояла в том, что Солженицын уже в конце 60-х годов выводил сталинский террор из революционной практики большевизма и борьба с тоталитарной сталинской системой была для него равнозначна борьбе с большевизмом и атеизмом. Для Шаламова на протяжении всей его творческой жизни сталинизм был не продолжением, а отрицанием ленинизма».


  • Валерий Есипов «Карфаген должен быть разрушен!» (1999)

  • «Что же особенно актуально, на мой взгляд, в наследии Шаламова, посвященном уголовному миру? Как это ни покажется странным - именно ненависть писателя».


  • Лора Клайн Новое об отце Шаламова (1997)

  • «Жизнь и карьера Тихона Николаевича Шаламова заслуживают пристального внимания и исследования. Нет сомнения, что писатель — несмотря на свои сложные отношения с отцом — унаследовал многое от его характера, прежде всего “крепость душевную”, о которой писал в “Четвертой Вологде”».


  • Валерий Есипов Традиции русского Сопротивления (1994)

  • «При всех обстоятельствах Шаламов оставался прежде всего художником, для которого искусство — самодостаточное средство Сопротивления. Страстный протестант по натуре, он сознательно ограничивал себя, понимая, сколь разрушителен для писателя срыв в сферу публицистики».


  • Максим Гончаров Человек Шаламов

  • «Читать Шаламова - это не увеселительная прогулка, не легкое чтиво, не то же самое, что нынешняя литература. Это большая умственная и эмоциональная работа, сизифов труд, если хотите, нужный и важный, к тому же требующий от читающего не только сопереживания, но и переосмысления собственной жизни, какого-то нравственного вывода, поступка. «“Я пишу для того, чтобы люди знали, что пишутся такие рассказы, и сами решились на какой-либо достойный поступок - не в смысле рассказа, а в чем угодно, в каком-то маленьком плюсе”».


  • Валерий Есипов Варлам Шаламов — болельщик

  • «Его жизнь в столице в 1924-1929 годах, до первого ареста, была необычайно насыщенной и делилась главным образом, как он писал, между литературой и общественными сражениями. И все же иногда страсть к спорту, страсть болельщика перевешивала все остальное. В 1925 году он присутствовал на знаменитом шахматном турнире с участием Х.Р. Капабланки. Об этом, с интересными подробностями, Шаламов вспоминал даже в дневнике 1970-х годов».


  • Валерий Есипов Шаламов в «Юности»

  • «Читатели со стажем, не имевшие общения с самиздатом, помнят Варлама Шаламова в основном по публикациям его стихов в журнале “Юность”. Помнят и то, что все поэтические подборки Шаламова (как и других авторов) предварялись фотопортретами — непременно новыми, никогда не повторявшимися, что было неслыханным по тем временам прорывом, а ныне имеет особую документальную ценность».


  • Сергей Агишев Безнадежная Колыма… Лето 2012-го года

  • «Так случилось, что я оказался тех местах, где был Шаламов, спустя 75 лет, летом 2012 года. Мне было интересно узнать, что стало с опытом, пережитым и зафиксированным писателем. Проехав более 500 километров по колымской трассе, не увидишь никаких признаков лагерей».


  • Михаил Михеев Одержимый правдой: Варлам Шаламов — по дневникам Александра Гладкова

  • «Итак, Гладков в первый раз видит Шаламова и знакомится с ним — в редакции журнала “Новый мир” 3 ноября 1961, вначале узнав его только как автора стихов. Через четыре года, летом 1965, в самиздате он прочтет 5 рассказов Шаламова, и они поразят его: в дневнике появится восторженная оценка этой прозы. Ш. сделается для него даже неким эталоном при сравнении произведений на “лагерную” тему. При этом к стихам В.Т. в целом у него равнодушное отношение (надо учесть, что АКГ сам писал стихи и как будто знал в них толк)».


  • Редакция Shalamov.ru Еще один дальний предок В.Т. Шаламова

  • «Обнаружен след еще одного дальнего предка писателя. Инженер-программист из Нижнего Новгорода Сергей Михайлович Соколов, много лет занимающийся изучением своей родословной, нынешним летом работал в архиве Великого Устюга и нашел документ середины XVIII века с фамилией “Шаламов”, о чем сообщил редакции нашего сайта».


  • Михаил Михеев О «новой» прозе Варлама Шаламова

  • «Колымские рассказы» Шаламова (1954–1973) написаны как некий единый текст, со сквозными героями, переходящим из рассказа в рассказ повествователем, но при этом и со сложной сменой повествовательных позиций, как бы передачей их – от одной ипостаси автора другой. То, что для Шаламова выбор имени героя в рассказе всегда был важен, кáк именно он связан с употреблением собственно грамматического лица, свидетельствуют такие фрагментарные (несколько загадочные, как бы конспективные, написанные для себя самого? заметки.


  • Арсений Рогинский От свидетельства к литературе

  • «Думаю, что в сегодняшней общественной дискуссии о преступлениях прошлого, которую упомянул Теодор Шанин в начале нашей конференции, шаламовская проза занимает очень важное место. Многие историки – неслучайно их голос так мал, слаб и хил в этой дискуссии – предоставили нам множество фактов и какие-то свои частные интерпретации того страшного, античеловеческого мира преступления. Но никто из них не смог воссоздать картину этого мира. Но ее — эту картину, вот этот образ, создал один человек – Варлам Тихонович Шаламов».


  • Дарья Кротова Тема памяти в лирике В. Шаламова

  • В статье рассматривается малоизученная образно-содержательная сторона лирики Шаламова: роль, значение и художественная интерпретация темы памяти, важнейшей в его творчестве. Раскрывается связь сферы памяти с моральным долгом художника. Анализируются представления Шаламова о памяти как главном содержательном ресурсе его творчества; о принципиальном значении не пережитых событий как таковых, а оказанного ими этического воздействия. Выявляются различные аспекты интерпретации темы забвения.