Некоторые особенности синтаксиса предложения в рассказах Варлама Шаламова
В статье рассматривается функционирование синтаксических конструкций – рядов с параллельными членами и пассивных конструкций – в цикле рассказов Варлама Шаламова «Левый берег». Обращается внимание на особенности употребления, выявляются семантические аспекты и художественные функции применения данных конструкций.
Анализу сочинений Варлама Шаламова посвящено множество работ как российских, так и зарубежных исследователей: научные статьи, диссертации, сборники, монографии. Проблематика работ затрагивает широкий спектр вопросов философского, исторического, биографического, литературоведческого характера. Вместе с тем, на современном этапе изучения творчества Шаламова лингвистический аспект произведений писателя изучен недостаточно, чем объясняется научная новизна лингвистического анализа его произведений в целом и изучение индивидуальных особенностей синтаксиса в частности.
В данной работе рассматривается несколько особенностей художественного языка писателя, проявляемых на уровне синтаксиса, а именно: использование синтаксических рядов (конструкций с параллельными членами) и пассивных конструкций. Таким образом, объект данного исследования – функционирование синтаксических рядов и пассивных конструкций в рассказах Варлама Шаламова. Предмет – индивидуальные особенности применения этих синтаксических средств. Целью работы является рассмотрение случаев использования перечисленных синтаксических конструкций и выявление определённых смыслов, реализуемых этими конструкциями, на материале рассказов В. Шаламова.
В качестве наиболее употребительных типов синтаксических конструкций в рассказах Шаламова можно с уверенностью выделить конструкции с рядами. Данные конструкции синтаксического осложнения были всесторонне исследованы А. Ф. Прияткиной, в работах которой они обозначаются как «конструкции с параллельными членами» [Прияткина, 1990, с. 43]. В одном только цикле «Левый берег», состоящем из 25 рассказов, насчитывается более 300 случаев употребления синтаксических рядов. В большинстве своём это открытые бессоюзные ряды, состоящие из двух, трёх и более членов. Иногда наблюдается использование нескольких рядов (сочетание открытого и закрытого или сочетание нескольких открытых) в одном абзаце или даже в одном предложении – что позволяет предположить их особую роль в создании смысловой плотности на таких участках текста. Все факты употребления в зависимости от их семантической и художественной роли можно разделить на несколько групп.
Наиболее универсальным представляется применение ряда при простом перечислении предметов, признаков, свойств, реалий изображаемого писателем мира, окружения действующих лиц. Такой ряд может состоять из существительных в именительном или косвенном падеже: «Лавочная колбаса, масло, сахар, сыр, свежие булки – были лакомством» [Шаламов, 2018, с. 256]; «Началась ослепительная колымская весна, без единого дождя, без ледохода, без пения птиц» [Шаламов, 2018, с. 303]. Из полных, кратких, субстантивированных прилагательных, наречий, приписывающих миру произведения определённые свойства, качества: «День был ясный, горячий, сухой» [Шаламов, 2018, с. 338]; «Ручная подтаска к штабелям – это и называется весёлым словом “трелёвка” – на Колыме непосильна, невыносима» [Шаламов, 2018, с. 329]. Встречаются ряды из словосочетаний «существительное + прилагательное»: «Как-никак у человека семья, жена, сын-школьник. Офицерский полярный паёк, высокая ставка, длинный рубль» [Шаламов, 2018, с. 187].
Синтаксический ряд может содержать описание внешности, характера персонажа, его чувств, изображение речемыслительной деятельности: «Миролюбов заглянул в глаза Кристу своими выпуклыми, добрыми, близорукими глазами»; «В мозгу Криста бегло, привычно пробегали вопросы, предположения, догадки…» [Шаламов, 2018, с. 201]; «Ни страха, ни испуга, ни боли душевной» [Шаламов, 2018, с. 235]. Встречаются контрастные описания двух персонажей, выполненные с использованием синтаксических рядов: «Копали весело. Иван Фёдорович скоро утомился – он был человек сырой, грузный, но не хотел отстать от вице-президента Америки. Уоллес был лёгкий, как мальчик, подвижной, хотя по годам и постарше. Ивана Фёдоровича» [Шаламов, 2018, с. 208].
Использование рядов в качестве приема контраста – одно из самых характерных употреблений в цикле рассказов «Левый берег»: «Катюшку освободили с ребёнком <…> Это уж не по сроку, не по амнистии, не по зелёному прокурору, а собственным способом, самым надёжным» [Шаламов, 2018, с. 230] – противопоставление оформляется бессоюзным рядом с повторяющейся отрицательной частицей и закрытым рядом с отрицательно-противительным союзом «не – а». «Среди заключённых были трактористы и получше Лебедева – но всё это были пятьдесят восьмая, литерники, литерки – Гринька Лебедев был бытовик, отцеубийца, если поточнее» [Шаламов, 2018, с. 330] – два ряда, открытый бессоюзный и закрытый пояснительный, разделённые тире. «Всегда можно отличить тех, кто переступает порог тюремной камеры не впервые. Такие – спокойней, взгляд их живее, твёрже. <…> Тем же, кто пришёл впервые, – нужно несколько дней, пока камера тюрьмы перестанет быть общеликой, враждебной, непонятной…» – два бессоюзных ряда подчеркивают противопоставление «опытный арестант – неопытный арестант» [Шаламов, 2018, с. 235]. При сравнении двух персонажей, явлений, реалий предметного мира может применяться одна конструкция с рядом – по отношению к одной из сравниваемых, сопоставляемых сторон; другая сторона, парная ей, как бы принимает на себя признаки, перечисленные первым рядом, но с противоположной оценкой: «Надзиратель в лагере покорных, трусливых, бесправных людей – начальник большой» [Шаламов, 2018, с. 198].
Отмечается широкое применение синтаксических рядов в выделении содержательно-смысловых компонентов текста: тем, мотивов.
Так, тема репрессий, центральная в творчестве Варлама Шаламова, присутствует в большинстве «Колымских рассказов» либо явно, либо будучи спрятанной в подтексте, среди других тем. Данная тема во всех её вариациях, как и другие постоянные темы цикла «Левый берег», в большом количестве случаев подчеркиваются синтаксическими конструкциями – союзными и бессоюзными рядами. Ниже – несколько примеров из рассказов цикла.
«Спецзаказ»: «Пеллагра и блатные, конвой и алиментарная дистрофия старались как могли» [Шаламов, 2018, с. 300].
Рассказ «Лида»: «“Спецуказания” были приказом убить, не выпустить живым, и Крист это понимал <…> листок папиросной бумаги обязывает всякое будущее начальство <…> следить, доносить, принимать меры…» [Шаламов, 2018, с. 268].
Тема памяти, обозначенная в эпиграфе-посвящении Ирине Павловне Сиротинской («Ире – моё бесконечное воспоминание, заторможенное в книжке “Левый берег”» [Шаламов, 2018, с. 186] и проходящая через весь цикл, также неоднократно выделяется синтаксически. «Запахи мы запоминаем, как стихи, как человеческие лица» [Шаламов, 2018, с. 187] – сложный вид синтаксического осложнения (ряд из двух трёхчленных сравнительных конструкций) выделяет тему в отступлении-сентенции из первого рассказа сборника. «Я хочу всё запомнить, запомнить и описать» [Шаламов, 2018, с. 323] – произносит повествователь в рассказе «Букинист».
«Заведующий хирургическим отделением Кубанцев, только что из армии, с фронта, был потрясён зрелищем этих людей, этих страшных ран, которые Кубанцеву в жизни не были ведомы и не снились никогда» [Шаламов, 2018, с. 186] – говорится в рассказе «Прокуратор Иудеи» об одном из переходящих персонажей цикла. Повтор указательного местоимения подчеркивает потрясение хирурга как свидетеля описываемых в рассказе событий. В конце же рассказа сообщается, что хирург заставил себя забыть всё, что было связано с этим эпизодом его жизни, и приводится ссылка на одноимённый рассказ Анатоля Франса, в котором Понтий Пилат забывает Христа. Последний рассказ сборника, «Сентенция», в этом отношении представляет собой антитезу – возвращение героя к жизни начинается с пробудившейся в нём способности воспринимать мир, людей: «Люди возникали из небытия – один за другим»; «Однажды ночью я ощутил, что слышу эти стоны и хрипы. Ощущение было внезапным, как озарение, и не обрадовало меня. Позднее, вспоминая эту минуту удивления, я понял, что потребность сна, забытья, беспамятства стала меньше…» [Шаламов, 2018, с. 333, 335]. К герою, помимо его собственной воли, возвращаются человеческие чувства: страх, зависть, жалость. Вслед за чувствами просыпается память. Возвращается слово из того другого мира, к которому он когда-то принадлежал: «Сентенция – что-то римское, твёрдое, латинское было в этом слове» [Шаламов, 2018, 338]. В целом, на протяжении цикла прослеживается определённая смысловая динамика: от забывания, беспамятства, умирания – к восстановлению памяти, правды, воскресению.
Как видно, конструкции синтаксического осложнения регулярно сопровождают и выделяют схожие содержательные элементы текста, организуя таким образом тематическое и смысловое единство цикла, связывая отдельные рассказы цикла между собой синтаксическими средствами.
Далее, синтаксические ряды в «Левом береге» используются для оформления прямых отсылок к другим рассказам. В рассказе «Прокажённые»: «Но было выгоднее, моднее, незаметнее раствориться в море отморожений» [Шаламов, 2018, с. 189] – ряд предикативных наречий в сравнительной степени отсылает к событию предыдущего рассказа цикла, – «Прокуратор Иудеи», – бунт на пароходе «КИМ» и приказ начальства залить трюмы водой при сорокаградусном морозе.
«Эсперанто»: «Я позавидовал счастью барона – отвлечься, убежать, спрятаться, скрыться в стихи» – мотив эскапизма встречается в «Ожерелье…», в диалоге повествователя с доктором Миролюбовым.
«Последний бой…»: «Браудэ с фельдшерами до вечера извлекал пули, ампутировал, перевязывал» [Шаламов, 2018, с. 310] – ср. цитату из рассказа «Прокуратор Иудеи»: «Браудэ командовал, резал, ругался» [Шаламов, 2018, с. 187] – в обоих текстах встречается переходящий персонаж (о переходящих персонажах – в монографии Елены Михайлик [Михайлик, 2018, с. 136]), его действия синтаксически оформлены рядом глаголов в форме несовершенного вида.
И наконец, необходимо отметить связь синтаксических рядов с одним из принципов «новой прозы» В. Шаламова – изображением определённого психологического состояния, «редко наблюдаемого состояния души» [Шаламов, 2016, с. 128]. «И это внезапное проявление стыда возникает как тончайшее человеческое чувство и вспоминается потом всю жизнь как что-то настоящее, как что-то бесконечно дорогое» [Шаламов, 2018, с. 190] – в эпизоде из рассказа «Прокажённые» – ряд качественных прилагательных в сочетании с повтором неопределённого местоимения «что-то» характеризует изображаемый автором психический феномен, неопределённые местоимения добавляют оттенок рефлексии, поиска нужного слова. И далее: «Это человеческое, смешное, нежное обнаруживается в людях внезапно» [Шаламов, 2018, с. 190].
В рассказе «Ожерелье княгини Гагариной»: «Главное же, на что тратятся все душевные, все духовные и нервные силы в тюрьме – борьба со следователем» [Шаламов, 2018, с. 200] – изображается психологическое состояние человека в момент нахождения под следствием.
Другая разновидность синтаксических конструкций – пассивные конструкции – встречаются у Шаламова не так часто (в рассмотренном выше цикле «Левый берег» – всего около 16 случаев употребления в 9 рассказах цикла), однако, внимательно взглянув на их применение, можно отметить некоторые интересные особенности.
Во всех случаях речь идёт о сочетании «был + краткое страдательное причастие».
«Найден был фронтовик, сидевший за измену родине, <…> и наивно полагавший, что своим геройством уменьшит срок, приблизит день возвращения на свободу» [Шаламов, 2018, с. 192]; «Перс был убит надзирателем, тем самым, которого он только что брил», «…Хабибулин запил решительно. И однажды упал с моста вниз головой в Колыму, но был спасён и не прервал своей важной надзирательской службы» [Шаламов, 2018, с. 198].
В «Грамматике художественного текста» М.Ю. Сидорова отмечает, что данная форма используется для стилизации под хронику, документ, протокол [Сидорова, 2000, с. 255]. Действительно, сам Шаламов определял жанр своей «новой прозы» словами «проза, пережитая, как документ» [Шаламов, 2016, с. 48]. Документальность, находящая выражение в точном указании дат, топонимов, перечислении фактов, является характерной чертой прозы автора «Колымских рассказов». И в этом отношении применение сочетания «был + краткое страд. причастие» работает на стилизацию под документ как «форма для беспристрастной, отчуждённой, официальной регистрации имевших место событий» [Сидорова, 2000, с. 255].
Кроме того, имеет смысл обратиться к семантике этой конструкции как показателя формы пассивного залога глагола. В.А. Плунгян, рассматривая проблематику залога, отмечает, что семантика, связанная с залогом, имеет особую природу: «…выбор одной граммемы залога вместо другой отражает не столько изменения реального мира (как это имеет место при выборе, например, одной граммемы числа или времени вместо другой), сколько изменения в отношении того, как говорящий хочет представить соответствующую ситуацию и её участников» [Плунгян, 2016, с. 194]. При изменении формы залога меняется точка зрения говорящего на ситуацию. Технически, с позиций теории актуального членения предложения, именные группы в предложении меняют свой коммуникативный ранг. Согласно Плунгяну, «функция залога – не столько перераспределение синтаксических ролей как таковых, сколько перераспределение стоящих за ними коммуникативных рангов. <…> Пассивный залог сводится к передаче статуса участника с наиболее высоким рангом от исходного подлежащего к другому участнику ситуации; более того, можно сказать, что главное назначение пассива – именно лишение исходного подлежащего его привилегированного статуса [Плунгян, 2016, с. 199].
Действительно, если обратить внимание на события, для изображения которых В. Шаламов выбирает форму пассивного залога, можно отметить, что лицо, участвующее в этих событиях (как правило, заключённый) сталкивается с ситуацией, которую он вынужден претерпевать, не имея возможности как-либо ей противодействовать. Чаще всего это ситуация столкновения человека и системы, заключённого и репрессивного механизма либо последствия такого столкновения.
«Миролюбов был освобождён в войну, работал врачом на прииске, состарился и умер в 1965 году» [Шаламов, 2018, с. 207]; «Я почти потерял сознание и едва двигался, когда был доставлен в ягодинский изолятор» [Шаламов, 2018, с. 293]; «Плечевые суставы Голубева были разорваны на допросах в тридцать восьмом году» [Шаламов, 2018, с. 222].
В других случаях пассивная конструкция с кратким причастием используется при описании мира произведения. Описательные фрагменты в рассказах Шаламова, как правило, скупы и не изобилуют подробностями. Один из принципов «новой прозы» – отказ от ярких, красочных пейзажей. Окружающий мир обычно даётся через восприятие арестанта, сознание которого притуплено голодом, холодом, тяжёлым трудом. Пассивная конструкция в таком контексте передаёт семантику отчуждённости от личностно переживаемого восприятия.
«Караульные вышки в ближайшем лагере были спилены, а арестанты получили благословенный выходной день» [Шаламов, 2018, с. 207]; «ФЁДОРОВ двигался не спеша по забою. С ним шли и ещё люди в полушубках – кем они были, мне не было дано знать» [Шаламов, 2018, с. 283]; «Лесоповал прошёл вперёд. Склон горы был оголён, снег, ещё неглубокий, выдут ветром. Пеньки выдернуты до последнего…», «Гора оголена и превращена в гигантскую сцену спектакля, лагерной мистерии» [Шаламов, 2018, с. 331]; «Сейчас гора была оголена и тайна горы открыта. Могила разверзлась, и мертвецы ползли по каменному склону. Около тракторной дороги была выбита, выбурена – кем? – из барака на эту работу не брали – огромная новая братская могила» [Шаламов, 2018, с. 332]; «Работа была кончена. Бульдозер нагрёб на новую могилу кучу камней, щебня, и мертвецы скрылись под камнем. Но не исчезли» [Шаламов, 2018, с. 333].
Итак, можно говорить о применении рассмотренных выше синтаксических конструкций – рядов и пассивного залога – в прозе В. Шаламова для решения автором определённых художественных задач. Конструкции с параллельными членами используются в описании предметного мира художественного текста, в портретном описании и психологической характеристике персонажей. Кроме того, те же реалии изображаемого писателем мира, будучи выделены синтаксическими рядами, могут приобретать более глубокие значения. Конструкции с рядами сопровождают повторяющиеся смысловые компоненты цикла (общие темы, мотивы), оформляют отсылки к другим рассказам сборника, сопровождают постоянных (переходящих) персонажей, используются в приёмах сопоставления и противопоставления, выделяют смысловые контрасты, события, факты текста. Что касается пассивных конструкций, то они не только реализуют заложенную в них универсальную семантику (перераспределение коммуникативных ролей и стилизация), но и подчёркивают жанровые приметы «новой прозы»: документальность, передача определённых психологических закономерностей, серьёзность тем, поднимаемых в текстах Варлама Шаламова.
Литература
1. Михайлик Е. Ю. Незаконная комета. Варлам Шаламов: опыт медленного чтения. Москва: Новое литературное обозрение, 2018. – 376 с.
2. Плунгян В. А. Общая морфология: Введение в проблематику. Москва: ЛЕНАНД, 2016. – 384 с.
3. Прияткина А. Ф. Русский язык: Синтаксис осложненного предложения. Москва: Высш. шк., 1990. – 176 с.
4. Сидорова М. Ю. Грамматика художественного текста. Москва: Высш. шк., 2000. – 416 с.
5. Шаламов В. Т. Всё или ничего: Эссе о поэзии и прозе. СПб.: Лимбус Пресс, 2016. – 522 с.
6. Шаламов В. Т. Колымские рассказы. Москва: Издательство «Э», 2018. – 928 с.
Русский синтаксис: от конструкций к функционированию. Сборник материалов Всероссийской научной конференции с международным участием, посвященной 95-летию доктора филологических наук, профессора Аллы Федоровны Прияткиной. Владивосток, Издательство ДВФУ, 2021 с. 283-288
Все права на распространение и использование произведений Варлама Шаламова принадлежат А.Л.Ригосику, права на все остальные материалы сайта принадлежат авторам текстов и редакции сайта shalamov.ru. Использование материалов возможно только при согласовании с редакцией ed@shalamov.ru. Сайт создан в 2008-2009 гг. на средства гранта РГНФ № 08-03-12112в.