Вячеслав Огрызко, Ирина Сиротинская

Победить в себе растоптанного человека

– Свои рассказы Варлам Ти­хонович предлагал издательст­вам не раз, – говорит Ираида Павловна. – Но всегда получал отказ. Рецензенты охотно отме­чали высокий литературный уровень рукописей, но считали, что публиковать эти рассказы нельзя. В архиве писателя сох­ранился один из таких отзывов. Известный критик Ан. Дремов 15 ноября 1963 года писал: «Ду­маю, что опубликование сборни­ка «Колымские рассказы» было бы ошибочным. Этот сборник не может принести читателям поль­зы, так как натуралистическая правдоподобность факта, кото­рая в нем несомненно содержит­ся, не равнозначна истинной большой жизненной и художест­венной правде, которую читатель ждет от художественного произведения».

– Судя по датам, многие стихи были написаны Шаламовым в лагере. Как удалось ему сохранить рукописи? Или Шаламов все свои стихи знал на­изусть?

– Записывать стихи Шаламову удалось только с сорок девя­того года. Иметь тетради рань­ше, а тем более хранить бумаги никакой возможности у него не было. В лагерных бараках посто­янно перетряхивали все вещи заключенных. Если у кого находили блокноты, тут же следова­ло новое жестокое наказа­ние.

Записывать стихи Шаламову помог случай. В 46-м году бла­годаря врачу – заключенному Ан­дрею Максимовичу Пантюхову он попал на фельдшерские кур­сы, а через некоторое время его отослали в так называемую та­ежную лагерную командировку на «Ключ Дусканья». На новом месте ему удалось соорудить не­большой фельдшерский пункт. Там Варлам Тихонович хранил свои бумаги.

Все тетради – самодельные. Шаламов использовал даже обер­точную бумагу. Он аккуратно сшивал все свои листочки. Пе­реправить их из Колымы было очень сложно. В 51-м году у Шаламова окончился лагерный срок заключения. Его оставили в небольшом колымском поселке Дебин на поселении. В это вре­мя он был фельдшером прием­ного покоя лагерной больницы. У него появилась своя малень­кая комнатка, в которой хранил все записи. В 52-м году Вар­лам Тихонович переписал сти­хи и с врачом Е. А. Мамучашвили отправил их в Москву же­не, которая передала все тетра­ди Пастернаку.

– А за что Шаламова аре­стовывали?

– Его арестовывали дважды. Первый раз в 1929 году. Шала­мов тогда был студентом МГУ. Он обвинялся в распространении якобы фальшивого, а на самом деле подлинного ленинского письма XII съезду партии. По­чти три года пришлось ему отработать в лагерях Западного Урала, на Вишере.

Кстати, многие вишерцы из вольнонаемных после оконча­ния строительства целлюлозно-бумажного комбината поехали в 1932 году за своим руководи­телем, известным чекистом Э. П. Берзиным осваивать золотую Колыму. Эдуард Петрович, назначенный начальником треста «Дальстрой», пригласил тогда в Магадан и Шаламова. Но Варлам Тихонович отказался. Он пред­полагал всецело заняться литературными делами, поэтому вер­нулся в Москву. В 1936 году журнал «Октябрь» напечатал его первый рассказ «Три смерти до­ктора Аустино».

Писал Шаламов тогда много. Позже он признавался, что у не­го было почти 150 готовых сю­жетов для рассказов. Но в 37-м его снова арестовали якобы за «старые грехи».

На этот раз он оказался в ко­лымских лагерях. Но Берзина на Колыме уже не было. Эду­арда Петровича самого объяви­ли врагом народа, а вскоре рас­стреляли.

В архиве Шаламова сохра­нился конспект романа о Берзи­не. Сам роман Шаламову напи­сать не удалось. Но конспект мо­жно рассматривать как закон­ченный очерк. Сюжет его про­сто страшен: Берзин лежит на нарах, ожидает расстрела и вспоминает свою жизнь – Ок­тябрьскую революцию, подав­ление левоэсеровского мятежа, участие в раскрытии знаменито­го «заговора послов», строи­тельство Вишерского комбина­та, начало освоения золотой Колымы…

– Как складывалась послеколымская судьба писателя?

– В 53-м году ему разреши­ли вернуться в центральные рай­оны страны, но без права про­живания в больших городах. На два дня Шаламову удалось за­ехать в Москву, чтобы повидать жену и дочь, встретиться с Пас­тернаком. А жить он устроился в Решетникове Калининской об­ласти. Работал на торфоразра­ботках агентом по снабжению. Тогда же были написаны его первые колымские рассказы.

А в июле 1956 года Шаламо­ва полностью реабилитировали. Он вернулся в Москву, но очень скоро тяжело заболел и вынуж­ден был оформить пенсию. Сна­чала ему назначили гроши. Но потом из Магадана прислали справку о том, что он 10 лет провел на подземных работах, и ему дали пенсию 72 рубля. На эту «большую сумму» он и про­жил до конца своих дней.

Все эти годы Шаламов про­должал писать колымские рас­сказы. Он подготовил шесть сборников.

– А разве «Колымские рас­сказы» – это не одна книга?

– Нет, это шесть разных сборников. В 1954-1959 годах Шаламов написал два сборника: «Колымские рассказы» и «Очер­ки преступного мира». Затем он два года работал над сборника­ми «Левый берег» и «Артист ло­паты». К 1966-1967 годам относится рукопись книги «Воскре­шение лиственницы». Над по­следним сборником «Перчатка или КР-2» Шаламов работал уже в начале 70-х годов.

– Вероятно, по мере работы над колымскими рассказами взгляды и настроение писателя менялись?

– Когда Шаламов только на­чинал работу над колымскими рассказами, он полагал, что это вызовет читательский интерес, послужит делу нравственного очищения общества. А в 72-м году Варлам Тихонович признавался мне, что пришел к мысли: ко­лымские рассказы никому не нужны. Он говорил: «Людям не­обходимы банальные вещи, изло­женные банальным языком. Ни­кто ничего не хочет знать».

– Известно, что творчество Шаламова высоко оценивал Солженицын…

– Этому есть документаль­ные подтверждения. В архиве Шаламова сохранилась их пе­реписка.

– Как она возникла?

– По-видимому, в начале 60-х годов. Они в то время были творчески близки, нередко встречались, переписывались. Позже их отношения по раз­ным причинам прервались.

Сохранились их письма 60-х годов. В ноябре 1962 года Вар­лам Тихонович писал Солжени­цыну о своих впечатлениях от повести «Один день Ивана Дени­совича»: «Повесть – как стихи – в ней все совершенно, все це­лесообразно. Каждая строка, каждая сцена, каждая характе­ристика настолько лаконична, умна и глубока, что я думаю, что «Новый мир» с самого начала своего существования ничего столь цельного, столь сильного не печатал…

Я благодарю Вас от имени миллионов мертвых, десятков тысяч сохранивших жизнь. Я твердо убежден, что без чест­ного решения этого главного во­проса (сталинского времени) ли­тература не сможет двигаться вперед, и все сочиненное в обход, в обман только вызовет не­избежное недоверие, отвраще­ние». (Печатается по черновику письма, хранящегося в ЦГАЛИ).

А вот что Солженицын писал 24 марта 1964 года Шаламову из Ташкента, прочтя его сборник стихов «Шелест листьев»:

«Тому, кто Вас совсем не зна­ет, – и по этому сборнику тоже можно представить Вашу под­линную силу – но об этом чита­тель должен догадаться по «Пню», «Пауку», «Памяти», «Оде ковриге хлеба» (эти два Вы вто­рой раз включаете, и хорошо де­лаете) – стихотворениям вели­колепным, ни в чем не ниже все­го того, что я у Вас так люблю. «Поэзия – дело серых[1]» – тоже из этого ряда, но выраженная мысль не безусловна, иногда верна, иногда нет, поэтому в эту четверку я его не вклю­чаю.

Кроме того, есть, конечно, и много хороших стихотворений... Но уж они не дают подлинного представления о Вас. Однако я бурчу, а надо радоваться: тираж уже похож на человеческий, его прочтут уже не столько, сколько «Огниво». И я твердо верю, что мы доживем до дня, когда и «Колымская тетрадь» и «Колым­ские рассказы» тоже будут на­печатаны. Я твердо в это верю! И тогда-то узнают, кто такой есть Варлам Шаламов».

– Как Шаламов воспринимал свою безвестность среди широ­кого читателя?

– Он знал, что у него есть веское имя в узком кругу писа­телей. Но ему хотелось, чтобы колымские рассказы стали до­стоянием и широкого читателя. А это не получалось. Шаламо­ву казалось, что почти все, чему он отдал жизнь, современни­кам не нужно. Это привело к глубокому душевному кризису.

– Если к советскому читате­лю колымские рассказы Шала­мова только приходят, то за ру­бежом они уже не раз издава­лись. Это происходило с ведома писателя? Как относился Шала­мов к зарубежным публикациям своих произведений?

– Я уже говорила о том, что Варлам Тихонович не раз пред­лагал свои рукописи нашим из­дателям. Вероятно, кому-то из работников издательств или ре­цензентов удалось сделать ко­пии. Во всяком случае в разное время по Москве ходило немало копий с рассказами Шаламова. Видимо, они попали и на Запад. Некоторые западные издатель­ства, печатая рассказы Шала­мова, подчеркивали, что это – самиздат. Сам писатель разре­шения на публикацию своих про­изведений за рубежом не да­вал.

Западные издания колымских рассказов удовлетворения Ша­ламову не приносили. Эти рас­сказы были оплачены жизнью, кровью и предназначались пре­жде всего отечественному чита­телю. К тому же его имя и твор­чество порой использовались на Западе и в далеких от литерату­ры целях. Шаламов говорил: «Нельзя спекулировать на чу­жой крови».

– Что превыше всего Шала­мов ценил в людях?

– Больше всего Шаламов це­нил в людях честность, сердеч­ность. Но он совершенно непри­мирим был к таким качествам в людях, как доносительство, воровство и пьянство. Причем Варлам Тихонович не отличал большой поступок от малого. Он не терпел, например, закон­ченных пьяниц и тех, кто выпи­вал самую малость. Здесь пи­сатель был абсолютистом. Если замечал у кого-нибудь страсть к спиртному или «присваивать» чужие книги, в прямом смысле спускал такого человека с лест­ницы. В квартиру его не пускал.

– Какова судьба писательского архива?

– Еще с 66-го года Шаламов стал постепенно передавать свой архив к нам в ЦГАЛИ. Начал он с самой ценной части, передал письма Пастернака и оригиналы колымских стихов и рассказов. А когда Варлам Тихонович почти полностью ослеп и оглох и его собирались переместить в дом инвалидов, он пригласил меня к себе и передал в ЦГАЛИ все свои материалы, вплоть до последней бумажки.

  Теперь, закончив разбор и описание архива Шаламова, я увидела некоторые пробелы в его собрании. Отсутствуют, в частности, оригиналы кое-каких поэтических тетрадей. Насколько я знаю, они в настоящее время хранятся в частных руках. Нет у нас авторских копий ряда поэтических произведений Шаламова, в которые рукой писателя были внесены важные поправки. Учитывая, что почти не было прижизненных публикаций писателя, все эти материалы имеют большую ценность для текстологов. Вообще текстологам предстоит огромная работа. Надо будет сравнить все сохранившиеся варианты множества произведений писателя. Особенно велико количество вариантов поэтических произведений Шаламова.

  – Какие произведения Шаламова готовятся сейчас к печати?

– Издательство "Советский писатель" уже в этом году выпускает однотомник стихотворений Шаламова. В будущем году сборники колымских рассказов обещают выпустить издательство "Художественная литература" и Магаданское издательство. В московское издание войдут в основном сборники "Колымские рассказы",  "Воскрешение лиственницы", а также рассказы 30-х годов, а в магаданское – произведения из других авторских сборников.

    В журнале "Наше наследие" готовится к печати автобиографическая повесть "Четвертая Вологда", а в "Юности" – переписка с Пастернаком.

Надеюсь, что найдут своего издателя и читателя и воспоминания Шаламова разных лет, близкие по своему характеру и жанру автобиографических повестей.

Радостно, что творчество Шаламова наконец обретет своих читателей. Безусловно, читать его колымские рассказы непросто. Сам писатель признавался, что рассказы – "это судьба мучеников, не бывших, не умевших и не ставших героями". Лагерь он считал отрицательным опытом для человека – с первого до последнего часа. "Ни один человек не становится ни лучше, ни сильнее после лагеря", – утверждал Шаламов, но против чего вольно или невольно возражали авторы первых закрытых рецензий на его произведения. Соглашаясь в главном с писателем, я, прочитав подборку колымских рассказов, пришел к мысли, что сам Шаламов, в свое время перемолотый зубьями лагерной машины, все-таки сумел через искусство подняться и победить в себе растоптанного человека. Только поэтому его творчество с годами не потускнело и оказалось долговечным.

Беседу вел Вячеслав Огрызко

Все права на распространение и использование произведений Варлама Шаламова принадлежат А.Л.Ригосику, права на все остальные материалы сайта принадлежат авторам текстов и редакции сайта shalamov.ru. Использование материалов возможно только при согласовании с редакцией ed@shalamov.ru. Сайт создан в 2008-2009 гг. на средства гранта РГНФ № 08-03-12112в.