Варлам Шаламов

Тематический каталог

Модернизм

  • Исследования

    • Валерий Есипов, Шаламов (август 2012)

    • «Главное в биографической книге — историческая точность. К этому и стремился автор, понимая, что трагизм жизненной и литературной судьбы выдающегося русского писателя Варлама Тихоновича Шаламова может быть по-настоящему осознан лишь в контексте времени. Весь путь Шала­мова был “сплетён”, как он писал, “с историей нашей”. Это и дореволюци­онная российская культура, и революция, и 1920-е годы, в которые писатель сложился как личность, и сталинская эпоха, повергшая его в преисподнюю Колымы, и все последующие годы, когда судьба тоже не была благосклонна к нему. Как же удалось Шаламову выдержать тяжелые испытания и выра­зить себя со столь мощной и величественной художественной силой, по­трясшей миллионы людей во всем мире? Книга может дать лишь часть от­ветов на эти вопросы — обо всем остальном должен подумать читатель, опираясь на многие новые или малоизвестные факты биографии писателя».


    • Юрий Розанов, Протопоп Аввакум в творческом сознании А. М. Ремизова и В. Т. Шаламова (2007)

    • «Через “посредничество” Ремизова Аввакум вошел в молодую советскую литературу, стал важным фактом московской (прежде всего) литературной жизни 20-х годов. Интерес к стилю и поэтике Аввакума в литературной среде «подогревали» и молодые ученые-лингвисты, опубликовавшие в это время ряд работ по данной теме. <...> Этот “московский феномен” был замечен критикой как в Советской России, так и в эмиграции. Д. П. Святополк-Мирский посвятил ему специально исследование, опубликованное (что крайне примечательно) в одном из евразийских изданий. Критик утверждал, что современные русские писатели получают от Аввакума больше, чем от любого из мастеров слова XIX века, и что по сравнению с языком Аввакума язык Тургенева и Толстого кажется сухим и академичным. Для Шаламова, первоначальная “литературная учеба” которого проходила в Москве 20-х годов, такое увлечение Аввакумом не могло пройти незамеченным».


    • Елена Волкова, Варлам Шаламов: Поединок слова с абсурдом (1997)

    • «Сегодня становится все более очевидным, что Шаламов — это не только и, может быть, не столько историческое свидетельство о преступлениях, которые забывать — преступно. В Шаламов — это стиль, уникальная ритмика прозы, новаторская новелл истинность, всепроникиющая парадоксальность, амбивалентная символика, блестящее владение словом в его смысловом, звуковом облике и даже в начертательной конфигурации, композиционная выверенность в сочетании с вариативностью, тонкая стратегия мастера и спонтанность ловящего “стремительную тень воображенья” поэта.»


    • Лора Клайн, Овладение техникой (о ранней прозе В.Шаламова) (2002)

    • «Часть этих рассказов — остросюжетны, их можно отнести, с некоторой долей условности, к приключенческому жанру. Как правило, вымышленные герои действуют в экстремальных, тоже вымышленных, заданных волей автора обстоятельствах. Можно сделать вывод, что молодой писатель прежде всего ставил перед собой задачу освоения техники сюжетостроения как основы рассказа».


    • Любовь Юргенсон, Об одной хлебниковской реминисценции у Варлама Шаламова (2009)

    • «Хлебниковская аллюзия у Шаламова является строительным материалом, используемым для конструирования метаязыка, благодаря которому вне-языковые или до­языковые состояния обретают место в тексте русской и европейской культуры. Шаламов считает себя первопроходцем — именно его перу довелось впервые в русской литературе зафиксировать такие пограничные состояния, поэтому естественен его диалог с другим новатором — Хлебниковым, подвергшим радикальному пересмотру знаковые возможности слова с тем, чтобы высвободить в языке место смерти, обнаружить такую точку, из которой единственно можно свидетельствовать о мире».

  • Видео
    • «Прямой наследник русского модернизма». Варлам Шаламов и авангардная традиция
      Как вышло, что «лагерная проза» стала наследницей художественных экспериментов начала ХХ века? Какую роль сыграла московская авангардная школа в становлении писателя Шаламова? Что такое «новая проза» Шаламова и как нужно читать его «Колымские рассказы»? Казалось бы, свободные художественные эксперименты начала ХХ cтолетия к середине века ушли в небытие, задавленные идеологической цензурой и ужасом советской действительности. Но автор самого глубокого и правдивого свидетельства о колымских лагерях – предельного, худшего варианта этой действительности – прямо называл себя продолжателем авангардной традиции.