Варлам Шаламов

Тематический каталог

Экзистенциализм

  • Сочинения В. Шаламова
  • Исследования

    • Елена Михайлик, Время «Колымских рассказов». 1939 — год, которого нет (2015)

    • В статье предпринята попытка проанализировать характер обращения со временем в «Колымских рассказах» Варлама Шаламова, в частности, расследуется «казус 1939 года». 1939 год, время действия многих ключевых рассказов, крайне важный внутри КР событийно, непосредственно как дата практически отсутствует в тексте. Эта проблема, на наш взгляд, является частью более сложной проблемы КР. Шаламов изображает время вообще и историческое время в частности как биосоциальную категорию. Способность воспринимать время и соотноситься с ним в КР прямо зависит от социального положения персонажа и его физического состояния. Чтобы эта социальная несоотнесенность со временем и историей попадала в поле зрения читателя, в том же поле зрения с неизбежностью должны присутствовать сами время и история — как объекты отторжения. Одним из таких объектов, одновременно присутствующих и отсутствующих, и стал 1939 год — как мы полагаем, «эталонный» лагерный год по Шаламову.


    • Валерий Есипов, Он твёрже своего камня (В. Шаламов и А. Камю: опыт параллельного чтения) (1997)

    • «Весьма показательно, что материалом для “Праведных” Камю послужили книги Б. Савинкова (В. Ропшина) — автора, который оказал очень сильное влияние на Шаламова в юности. В “Четвертой Вологде” есть тому прямое подтверждение: Шаламов пишет, что любимыми книгами его тогда были повести Ропшина “Конь бледный” и “То, чего не было”. При этом он подчеркивает, что его влекли не программы эсеров, не психология террора, а “моральный уровень” героев Ропшина, воплощенный в принципе соответствия слова и дела».


    • Мирей Берютти, Экзистенциалистские позиции в лагерной прозе Варлама Шаламова (1997)

    • «Я поставила себе задачу показать, что Шаламов является мыслителем и писателем экзистенциального типа, и подчеркнуть своеобразие его экзистенциализ­ма, истоки которого я попытаюсь найти в его личности и в его биографии».


    • Россен Джагалов, Варлам Шаламов и пути советского экзистенциализма (2007)

    • «Включение Варлама Шаламова в литературно-философскую традицию советского экзистенциализма — дело непростое, но необходимое, как и для понимания его “Колымских рассказов”, так и для самой истории экзистенциализма на советской почве».


    • Анна Аношина, Художественный мир Варлама Шаламова (2006)

    • В своем диссертационном исследовании А.В. Аношина обосновывает необходимость системного и целостного изучения творчества писателя для выявления интертекстуальных корреляций шаламовских рассказов в литературно-философском контексте эпохи.


    • Ирина Некрасова, Варлам Шаламов-прозаик: Проблематика и поэтика (1995)

    • В диссертации анализируются особенности хронотопа, поэтики, композиции и стилистики прозаических произведений Варлама Шаламова. Отдельный раздел работы посвящен анализу экзистенциальной проблематики прозы писателя.


    • Лариса Червякова, Экзистенциальная проблематика прозы А. Платонова и В. Шаламова

    • «“Разумного основания у жизни нет — вот что доказывает наше время”, — пишет Шаламов. Отсюда — ощущение абсурдности жизни и отчуждение от неё, что свойственно платоновским и шаламов­ским героям. Вощев томится “последовательной тоской” без истины, чувствуя себя “заочно живущим”, “механически выбывшим человеком», а Прушевский решает по­кончить с собой, осознав что истина недостижима. В эссе об абсурде “Миф о Сизифе” А. Камю определяет отчаяние, ведущее к самоубийству, как «состояние абсурда”, ко­торое коренится в крушении всех надежд и может быть выражено формулой «эта жизнь не стоит труда быть прожитой»


    • Валерий Есипов, «Доказательства надо предъявлять самому» (30 мая 2017)

    • Странное дело: признав, наконец, В. Шаламова одним из величайших писателей ХХ века, наши современники очень мало потрудились над тем, чтобы по достоинству оценить его как мыслителя. Все это тянется издалека.


    • Ирина Некрасова, Проблема документализма и особенности субъектной организации прозы Варлама Шаламова (2013)

    • «Необходимо учитывать неоднозначный характер документализма в прозе Варлама Шаламова. С одной стороны, он совпадает с автобиографическими фактами (так происходит в большинстве рассказов писателя), с другой – автор иногда уходит за пределы автобиографии, ведь колымский мир не может быть исчерпан судьбой лишь одного заключенного (таковы рассказы “Последний бой майора Пугачева”, “Серафим”, “Инжектор” и другие)».


    • Борис Завьялов, Испытание пределов человеческого в антропологическом опыте В. Шаламова (2019)

    • «Большая трагедия для человека — это непонимание своего действительного положения. Посмотреть правде в глаза — это требует мужества, на которое оказывается способным не каждый, но именно на такое усилие ориентирует антропологический опыт В.Т. Шаламова. Для него является очевидным, что иллюзии и надежды, преувеличение собственных возможностей, особенно в определенных обстоятельствах, делают человека слабым, уязвимым для обмана, унижения и насилия. <…> В более широком контексте такое непонимание не позволяет увидеть суть сталинского террора — лишение личностного начала в бытие человека, превращение его в послушный инструмент, в коллективное тело, не осознающее себя в качестве жертвы социальной машины подавления».


    • Ефим Гофман, Загадка «Надгробного слова» (2017)

    • «Сквозь атмосферу тотальной обречённости, казалось бы — преобладающую в прозе Шаламова, непрестанно ощущается подспудная пульсация энергии духовного сопротивления, пусть и не имеющего шанса привести к победе. Думается, что именно такой энергией порождены, в частности, подробно рассмотренные нами мировоззренческие и эстетические особенности, предопределяющие до конца необъяснимую загадку “Надгробного слова”».


    • Николай Мурзин, Константин Павлов-Пинус, Шаламовский проект: от риторики — к опыту или от опыта — к искусству? (2017)

    • «Мы часто слышим по поводу Шаламова, что ему должно верить в самом худшем, самом пессимистичном — мол, кто, как не он, имеет право свидетельствовать о том, что сам испытал. Почему тогда не поверить ему в лучшем, и на тех же самых основаниях — если уж человек прошел то, что прошел, и все равно нашел в себе силы так сказать, значит, положение не безнадежно. Но искусство — не только эскапизм, возможность постройки “воздушных замков” и бегства в них de profundis. Оно позволяет и осмыслить, заключить в какую-то форму сам опыт ада, теоретизированию, как настаивал Шаламов, неподвластный».


    • Елена Асафьева, Елена Болдырева, Литература «ран и шрамов»: Чжан Сяньлян – «китайский Шаламов»

    • «…и В. Шаламов, и Чжан Сяньлян были одновременно и прозаиками, и поэтами. Их сближают не только общие мотивы творчества, но и то, что на первый план тот и другой в прозе и стихах помещали внутренний мир человека, его переживания. Отсюда перволичное повествование в большинстве рассказов и повестей того и другого писателя. Чжан Сяньлян на первое место в творчестве ставит человека, его судьбу и чувства, что проявляется в глубоком психологизме его произведений, то же можно сказать и о В. Шаламове. Как и В. Шаламов, Чжан Сяньлян в своем творчестве “в основном рассказывает о себе”, о своем опыте. Тот и другой изображали “реалистичного, противоречивого, типичного человека” в нечеловеческих условиях. В “Колымских рассказах” и ряде произведений Чжан Сяньляна показан “низкий моральный дух интеллектуалов”. Именно поэтому при сопоставлении произведений Чжан Сяньляна и В. Шаламова обнаруживается множество значимых для художественного мира писателей мотивных перекличек».


    • Владимир Порус, По ту сторону человеческого? (2017)

    • «Это, пожалуй, самая мучительная мысль Шаламова. Надежда на выживание в колымском аду как будто бы убивает дух, низводит его до скотского инстинкта. Страшный парадокс, опрокидывающий одну из заветных идей “гуманистической литературы”: даже в безнадежности дух хранит и поддерживает надежду. Contra spem spero — говорили древние. Но какой смысл в этой фразе для зеков, истребляемых лагерной машиной?»


    • Ирина Сиземская, Голос совести в художественном творчестве В.Т. Шаламова (2017)

    • «Говоря о настоящей поэзии, Шаламов называл поэта совестью времени. Поэт чувствует и знает, что он необходим времени, что он не просто его свидетель, а соучастник в творении человеческого бытия, видящий в этом свой долг перед человечеством. Для него поэзия — это итог длительного духовного напряжения, она подобна огню, который высекается при встрече с самыми крепкими, самыми глубинными породами. Такая поэзия, имея безусловное этическое, не говоря уже о философском, основание не даёт душе “завязнуть в тёмных углах жизни”, она подобна палке слепого, которой он ощупывает мир. Поэтическая лирика Шаламова полностью соответствует этим критериям».


    • Светлана Неретина, Ухрония: время отрицательного опыта (2017)

    • «Шаламов затронул нерв ХХ в. Сказать об этом что-то более существенное, важное и емкое, чем он, трудно. Время, особенно то, в которое не жил, которое обозначено пятью буквами — ГУЛАГ — просачивается между пальцами, между предметами в пространстве, между словами. Это, наверное, и есть главное: молчание и ничто, если бы речь шла только о времени. Есть еще выживший и стоящий на могиле этого времени, да и на могиле ли, Шаламов, которого уже почти не знают, да и время то не желается знать, да и было ли оно…»