Варлам Шаламов

Тематический каталог

Поэзия Шаламова

  • События
  • Исследования

    • Валерий Есипов, «Как молитвенники, в карманах носим книги твоих стихов» (февраль 2015)

    • «Чрезвычайную ценность имеет недавняя публикация большой подборки стихотворений Шаламова в книге: Б.Л. Пастернак: pro et contra, антология. Т.2 / Сост., коммент. Е.В. Пастернак, М.А. Рашковская, А.Ю. Сергеева-Клятис. — СПб.: ИБИФ, 2013. Что особенно ценно, четыре из пяти стихотворений, публикуемых ниже, до сих пор практически не были известны, а пятое известно в усеченном виде. Выражая благодарность авторам публикации, редакция в то же время не может не обойтись без некоторых замечаний, изложенных в комментарии».


    • Валерий Есипов, «Учусь растить любовь и гнев…» (2015)

    • «Недавно в его архиве, хранящемся в Российском государственном архиве литературы и искусства, обнаружен целый пласт неизвестных стихотворений, написанных в 1949—1953 годах, на Колыме и в Якутии. Часть этих рукописей содержится в самодельных тетрадях из оберточной бумаги, которые поэт изготовил, когда впервые вышел из‑за колючей проволоки и в 1949—1950 годах работал фельдшером на лесозаготовительном участке “Ключ Дусканья” на Колыме. Рукописи не всегда разборчивы, а стихи не всегда совершенны, но удивительно, что них тоже звучат вологодские мотивы! Находясь недалеко от полюса холода, «в краю морозов и мужчин, и преждевременных морщин», поэт вспоминал и родные края, и своих близких».


    • Джозефина Лундблад-Янич, Поэзия и политика: аллегорическое прочтение поэмы Варлама Шаламова «Аввакум в Пустозерске»

    • «Шаламов считал свою поэму “Аввакум в Пустозерске”, написанную им в 1955 году через два года после своего возвращения из колымских лагерей, одним из своих самых важных поэтических произведений. Он считал также, что эта поэма, написанная амфибрахием и состоящая из тридцати семи четверостиший, объединяет факты биографии исторического персонажа XVII века, протопопа-раскольника Аввакума, с событиями его собственной жизни. Прочитанная как аллегория, поэма имеет отношение к жестокой тирании ХХ века – сталинскому террору, который Шаламов испытал на себе. Провозглашая себя атеистом, Шаламов наделяет историческую фигуру Аввакума не только религиозным, но и политическим значением: протопоп в этой поэме становится видным представителем русского сопротивления злоупотреблениям властью».


    • Вячеслав Иванов, Поэзия Шаламова

    • Поскольку я был многообразно связан с творчеством Шаламова и с ним самим, я в какой-то степени буду выступать не только в роли учёного, анализирующего Шаламова, но и одновременно просто буду говорить как человек, который его знал и рано познакомился с его творчеством, в частности со стихами.


    • Валерий Есипов, Варлам Шаламов и его современники (2007)

    • Издание первой в России монографии о Варламе Шаламове приурочено к столетию со дня рождения выдающегося писателя, чье творчество в контексте русской культуры остается до сих пор малоизученным. В книге исследуются взаимоотношения писателя с его историческим временем и крупнейшими литературными современниками Борисом Пастернаком, Александром Твардовским, Александром Солженицыным. Особый акцент делается на разных подходах Варлама Шаламова и Александра Солженицына к осмыслению и художественному отражению лагерной темы в литературе. Исследуемый материал рассматривается с широких историко-социологических и культурологических позиций. Особое внимание в книге уделяется проблеме «художник и власть».


    • Валерий Есипов, Шаламов в «Юности»

    • «Читатели со стажем, не имевшие общения с самиздатом, помнят Варлама Шаламова в основном по публикациям его стихов в журнале “Юность”. Помнят и то, что все поэтические подборки Шаламова (как и других авторов) предварялись фотопортретами — непременно новыми, никогда не повторявшимися, что было неслыханным по тем временам прорывом, а ныне имеет особую документальную ценность».


    • Валерий Есипов, «Мы море переходим вброд вдоль проволоки колючей...» (28 октября 2013)

    • Судьба поэзии Шаламова, на мой взгляд, трагичнее судьбы его прозы. Если «Колымские рассказы» в СССР не печатались, то они по крайней мере не искажались при хождении в самиздате и потому получали адекватную — восхищенную — оценку истинных ценителей литературы (что служило писателю огромной поддержкой). Стихи же, выходившие в сборниках и журналах, как правило, подвергались цензуре, многие важнейшие строфы и строки вычеркивались, и о Шаламове-поэте создавалось искаженное или, прямо сказать, ложное представление.


    • Валерий Есипов, Предпасхальный привет с Колымы (21 марта 2014)

    • «Сам Шаламов вспоминал, что попал на ключ Дусканья весной 1949 года, и первая пора возвращения к поэзии после лагеря была для него мучительно трудной. Так что полной гармонии (и в душе, и в стихоложении) он мог достигнуть лишь через год, и потому его “пасхальный привет” вернее всего датировать 1950-м годом».


    • Валерий Есипов, Варлам и Лида. История любви (июнь 2014)

    • «До недавних пор было известно только одно стихотворение Варлама Шаламова, посвященное Лидии, которое было опубликовано в первом маленьком сборнике стихов Шаламова “Огниво” (1961). Недавно мне посчастливилось найти в архиве Шаламова в Москве старые, пожелтевшие рукописи его стихов, написанных на Колыме. И – о чудо! – там оказалось еще одно стихотворение, посвященное Лиде Перовой».


    • Роберт Чандлер, Поэзия Варлама Шаламова (1907–1982) (7 марта 2014)

    • «Обычно “Колымские рассказы” Варлама Шаламова признаются, по крайней мере, россиянами и читающими на русском языке шедевром русской прозы и величайшим произведением литературы о ГУЛАГе. Этот тысячестраничный цикл рассказов основан на опыте Шаламова-узника Колымы (обширная территория на крайнем северо-востоке СССР бóльшую часть сталинской эпохи была по сути мини-государством в ведении НКВД). Большинство заключенных сотен ее лагерей валили лес, добывали уголь или золото. Поэзия же Шаламова, однако, до сих пор имеет мало читателей даже в России, хотя он сам, кажется, ценил ее выше своей прозы. Одной из возможных причин отсутствия такого интереса может быть то, что некоторые стихотворения были опубликованы в 1960-х и 1970-х годах в цензурованных вариантах, которые создали у многих читателей впечатление, что Шаламов был не более чем компетентным создателем написанных традиционным языком стихов о природном мире».


    • Валерий Есипов, Из первых колымских тетрадей (неизвестные стихи) (ноябрь 214)

    • «Следует заметить, что стихотворений за полтора года пребывания на Дусканье (с весны 1949 г. до осени 1950 г.) Шаламов написал чрезвычайно много — около трехсот. Он писал их все свободное время, которого у него в тайге, вдали от начальства, оказалось в избытке, несмотря на то что фельдшерская работа была связана с частыми разъездами и пешими походами для оказания помощи лесорубам-заключенным, работавшим на дальних делянках. Мотивы и образы колымской лирики Шаламова — особая тема, но нельзя не отметить, что все его стихи наполнены огромной свободой, истинной раскованностью, которой была лишена вся подцензурная литература того времени...».


    • Ефим Гофман, «Видны царапины рояля…» (2015)

    • «Четыре стихотворения Шаламова (в отличие от большинства текстов других поэтов на ту же тему) были написаны непосредственно в день похорон — 2 июня 1960 года. Вместе с тем, первые их публикации, вопреки авторскому замыслу, состоялись порознь: в стихотворных сборниках Шаламова “Шелест листьев” (1964), “Дорога и судьба” (1967), в поэтической подборке, появившейся на страницах журнала “Юность” (№ 3 за 1969 год). В соответствии с цензурными нормативами той эпохи в упомянутых публикациях, разумеется, не содержалось никаких указаний на связь стихов с фигурой Пастернака. На самом же деле в каждом из четырех стихотворений те или иные аспекты подобной связи — событийно-биографические, творческие, духовные — прорисовываются достаточно отчетливо».


    • Дарья Кротова, Лирика В.Шаламова: восприятие жизни как целостности (2016)

    • «Вопрос, вынесенный в заглавие статьи, является одним из принципиально значимых и, быть может, наиболее дискуссионных для исследователей творчества В.Шаламова. Правомерно ли вообще говорить о восприятии жизни как целостности по отношению к этому писателю и поэту? Быть может, судьба Шаламова, искалеченная почти двадцатью годами лагерей, не оставляла возможности для подобного взгляда на жизнь?»


    • Валерий Есипов, «Есенинских книжек двадцатых годов...» (23 сентября 2016)

    • Cреди множества находок в неопубликованной части огромного поэтического архива Варлама Шаламова особого внимания, на наш взгляд, заслуживает стихотворение, связанное с С.Есениным. Оно написано более полувека назад, в 1954 году, и потому представляет особый интерес как с точки зрения жизненной и поэтической биографии Шаламова, так и с более общей историко-литературной точки зрения.


    • Дарья Кротова, Тема памяти в лирике В. Шаламова

    • В статье рассматривается малоизученная образно-содержательная сторона лирики Шаламова: роль, значение и художественная интерпретация темы памяти, важнейшей в его творчестве. Раскрывается связь сферы памяти с моральным долгом художника. Анализируются представления Шаламова о памяти как главном содержательном ресурсе его творчества; о принципиальном значении не пережитых событий как таковых, а оказанного ими этического воздействия. Выявляются различные аспекты интерпретации темы забвения.


    • Леона Токер, О переводах Робертом Чандлером поэзии Варлама Шаламова (2014)

    • «В переводах Чандлера можно различить три типа влияния переводчика на восприятие читателем стихов Шаламова: (1) переводчик выступает в качестве экзегета, толкователя загадочных строк; в таких случаях истолкование стихотворения переводчиком ограничивает возможности читательского выбора, усиливая воздействие той интерпретации, которая выделена им самим; (2) в случаях, которые можно назвать «очевидной двусмысленностью», переводчик избирает лишь один из явных способов толкования; выбор интерпретации читателем соответственно также ограничен, но путем убавления, а не дополнения; (3) перевод представляет собой поэтическое открытие, проливает новый свет на текст, не сокращает, а, наоборот, обогащает содержащиеся в нем пласты смыслов».

  • Воспоминания

    • Людмила Поликовская, О встрече с Шаламовым (2013)

    • «Он тогда жил у О. Неклюдовой. Но, когда я пришла, он был дома один. Комната меня не поразила ни роскошью, ни нищетой. Обыкновенное жилье московской интеллигенции. Он принимал меня так, как обычно принимают ненадолго зашедших гостей».


    • Евгений Евтушенко, «Каторжник-летописец»

    • «На всех нас в комнатке поэтического отдела он действовал как личность гипнотически. Он сам говорил, что именно стихи ему помогали выжить, потому что их можно было писать даже без бумаги и карандаша и носить с собой в голове».


    • Евгений Пастернак, «Шаламов был верен Пастернаку…» (22 июня 2012)

    • «Чего захочет русская литература XXI века — не знаю. Оценка Шаламова, конечно, впереди. Он не прочитан пока, но будет ли он прочитан — это зависит от этой самой базарной торговки, русской литературы, с которой неизвестно что будет. Шаламов конечно, человек огромного литературного таланта, но главное, что он человек вот именно того героизма, который характеризует лучших людей своего времени, погибших от этого времени, раздавленных этим временем».


    • Станислав Лесневский, Вестник Серебряного века (3 ноября 2010)

    • «Варлам Тихонович позвонил мне, и мы встретились. Сухонький, словно былинка, поэт излучал необычайную музыкальную ноту. В наше массовое “бесстилье” он входил с культурой Серебряного века, а тогда даже это имя целой поэтической эпохи ещё не произносилось. Варлам Шаламов стал для нас вестником художественной Атлантиды».


    • Леон Траубе, Стихи из старой папки

    • «Это было зимой 1953 года, когда Шаламова уже освободили из лагеря, но оставили в ссылке. Однажды, когда я приехал в Москву в командировку, мы собрались у Кирилла вечером посидеть, поговорить, в дверь постучали. Вошел человек и негромко переговорив о чем-то с женой Шаламова передал ей небольшой пакет и распрощался».

  • Критика

    • Юлий Шрейдер, «Граница совести моей» (1994)

    • «Пониманию поэтического достоинства Варлама Шаламова мешала его обжигающая самиздатская проза. Стихи из “Колымских тетрадей” воспринимались очень часто как сглаженный перепев его же “Колымских рассказов”. Между тем сам Шаламов видел в себе прежде всего поэта, а не прозаика, временами обращающегося к стихам. Я даже думаю, что его рассказы — это именно проза поэта с ее опорой на звучащее слово, четким ритмическим узором, жестким отбором впечатлений и острой динамикой повествования, где отсутствуют развернутые описания, публицистические отступления и детальные психологические портреты».


    • Виталий Пинковский, Поэзия Варлама Шаламова

    • «Избежать влияния и использования находок предшественников поэту трудно, если не невозможно, еще Гёте говорил, что только у очень плохих поэтов “всё — своё”, дело только в том, насколько органично такое использование чужого наследия. У Шаламова фрагменты чужих стилистических систем многочисленны и чаще всего не “вплавлены” в собственную: “цветные туманы”, “заклятье весной”, “бездомная прелесть моя”, “наступает тихий вечер”... Это реминисценции из Блока. Есть из Лермонтова, из Пастернака».


    • Георгий Адамович, Стихи автора «Колымских рассказов» (1967)

    • «Сборник стихов Шаламова, - духовно своеобразных и по-своему значительных, не похожих на большинство теперешних стихов, в особенности стихов советских, - стоило и следовало бы разобрать с чисто литературной точки зрения, не касаясь биографии автора. Стихи вполне заслуживали бы такого разбора и, вероятно, для самого Шаламова подобное отношение к его творчеству было бы единственно приемлемо. Но досадно это автору или безразлично, нам здесь трудно отделаться от “колымского” подхода к его поэзии».


    • Геннадий Красухин, Человек и природа (1969)

    • «Пантеизм Пастернака хотя и дает знать себя в некоторых стихах В.Шаламова, все же не является особенностью его поэзии. Для характеристики этой особенности нам придется употребить слово: антропоморфизм».


    • Владимир Приходько, Характер мужественный и цельный (1962)

    • «Может быть, самое важное в лирике В. Шаламова то, что ему сродни суровая природа тайги и тундры. Человек крепкий, привыкший ко многим лишениям, к тяжелой работе, не страшащийся трудных дорог — таков лирический герой “Огнива”».


    • Валерий Есипов, «Это боль и защита от боли» (29 октября 2014)

    • «Они создавались в 1949—1950-х годах, когда он работал фельдшером лесоучастка на ключе (речке) Дусканья и впервые после 12 лет лагерей получил, как выражался, «право на одиночество». Стихи он записывал в самодельные, из оберточной бумаги, тетради, сшитые суровыми нитками. Шаламов тогда был еще заключенным, тетради он прятал, а потом, освободившись, воспользовался надежной оказией и в феврале 1952 г. (Сталин был еще жив!) переслал эти тетради в Москву Борису Пастернаку. Только в декабре того же года (по причинам, не зависевшим от адресата) Шаламов получил ответ».


    • Сергей Агишев, Шаламов в англоязычной «Антологии русской поэзии» (6 марта 2015)

    • «Появление антологии произведений такого широкого спектра русских поэтов в англоязычном пространстве поможет понять мировому читателю уникальное место каждого из них в русской культуре. Это актуально и для России, которая сама еще только осознает, что недавно обретенный ею Шаламов-поэт, несмотря на все умолчания, никогда не сходил и не сойдет с поэтического Олимпа».


    • Роберт Чандлер, Роберт Чандлер: «Рассказы Шаламова — кажущаяся документальная простота Хемингуэя и почти математический формализм Борхеса» (3 декабря 2015)

    • «Роберт Чандлер был первым, кто перевел на английский язык тексты Варлама Шаламова. Это случилось еще в конце 1970-х годов. Затем он переводил многих других русских писателей и поэтов, но Шаламов для Чандлера остается одним из важнейших авторов. Поэтому неудивительно, что, когда в начале 2015 года в издательстве Penguin Books вышла составленная Робертом Чандлером «Антология русской поэзии», представляющая стихи русскоязычных авторов за последние 200 лет, свое место в ней занял и Варлам Шаламов».


    • Валерий Есипов, Кто же эти «суки»? (2016)

    • «“Славянская клятва” — одно из самых известных стихотворений позднего периода творчества Шаламова. Но оно является, на наш взгляд, и одним из наиболее сложных, неразгаданных его произведений, давая много поводов усомниться в правомерности распространенных однозначных трактовок».


    • Инна Ростовцева, Стиха невозмутима мера (сентябрь 1973)

    • Выход почти каждого поэтического сборника В.Т. Шаламова сопровождался серьезными, вдумчивыми рецензиями известных поэтов и критиков. На «Огниво» (1961) откликнулся Б.Слуцкий, на «Шелест листьев»(1964) — В. Инбер и Л. Левицкий, на «Дорогу и судьбу» (1967) — Г. Адамович и О. Михайлов. Не была обойден вниманием и сборник «Московские облака» (1972). Его с большой тонкостью и деликатностью прорецензировала в 1973 г. в журнале «Москва» Инна Ростовцева.

  • Видео
    • Выступление Вяч.Вс. Иванова на Шаламовской конференции 17.06.2011
      Выступление академика Вячеслава Всеволодовича Иванова на международной конференции «Судьба и творчество Варлама Шаламова в контексте мировой литературы и советской истории» 17 июня 2011 г. в Московской высшей школе социальных и экономических наук.
    • «Игра в бисер» с Игорем Волгиным на телеканале «Культура»/ Варлам Шаламов «Колымские рассказы»
      «Колымские рассказы» Варлама Шаламова — одно из самых правдивых, пронзительных и беспощадных произведений русской литературы. Свидетельства автора, который 17 лет провел в ГУЛАГе о прохождении всех кругов ада на земле настолько потрясают, что многие читатели оказываются на грани нервного срыва. Доходит даже до обвинений Шаламова в человеконенавистничестве. По оценке самого автора, «Колымские рассказы» — это "не документальная проза, а проза, пережитая как документ". О том, каким может быть сегодняшнее прочтение «Колымских рассказов», в очередном выпуске «Игры в бисер» рассуждают литературовед Евгений Сидоров, историк Сергей Соловьев, писатель Валерий Есипов и философ Валерий Подорога.
    • Лекция Валерия Есипова в Литературном институте
      В рамках программы  круглого стола «Правда, явившаяся в искусство», организованного «Мемориалом» и сайтом Shalamov.ru, в сентябре 2015 года в ряде  вузов Москвы прошли открытые лекции  ведущих российских и зарубежных исследователей Шаламова.
    • «Прямой наследник русского модернизма». Варлам Шаламов и авангардная традиция
      Как вышло, что «лагерная проза» стала наследницей художественных экспериментов начала ХХ века? Какую роль сыграла московская авангардная школа в становлении писателя Шаламова? Что такое «новая проза» Шаламова и как нужно читать его «Колымские рассказы»? Казалось бы, свободные художественные эксперименты начала ХХ cтолетия к середине века ушли в небытие, задавленные идеологической цензурой и ужасом советской действительности. Но автор самого глубокого и правдивого свидетельства о колымских лагерях – предельного, худшего варианта этой действительности – прямо называл себя продолжателем авангардной традиции.
  • Фотографии